«Детство моё отняла война…»

Настя Паршикова, 1944 год

Деревня – на пригорке

Село Варварино – на веселом месте. Рядом небольшая речушка Сухайла, вроде сегодняшней Стерли. Деревня – на пригорке, а огородик плавно спускался к речке. «Настя, – бывало окликнет мама, – возьмите ведёрки, с Петюшкой сбегайте, капусту полейте». А мы и рады: убежим к речке, забавляемся: воды в капустную лунку нальём, а поверх воды в лунке почему-то появляются весёлые разноцветные кружочки, считаем, у кого больше расцветок. Или бросим в речку хлебные крошки, а рыбки выпрыгивают, кружатся, стараются побольше нахватать корма. Мой младший братишка Петя любуется: «Рыбки играют».
В школе, конечно, учились – в начальных классах. У меня, например, по успеваемости больше было «отл.» или «хор.». Показываю родителям свои отметки в тетрадях, они улыбнутся: «Молодец!».
Перед той страшной войной мне исполнилось тринадцать, Пете – десять, сестрёнке Марии – пять, а самый младший Вася родился перед войной. Папа и мама были молодыми, здоровыми. Папа – кузнец. И колхоз был богатый, и колхозники радовались своей жизни. В праздничные дни вся деревня в песнях. Дом, сарай поставить, крышу покрыть, кизяк сделать – соседей не зови: сами придут на помощь. Так вот жили варваринцы.
Война
В 1941 году папу на фронт не взяли: у него была бронь. На селе кузнец – первый человек, самый нужный! Но он готовил себя к фронту: знал, что и ему надо быть там, где трое его братьев. Председатель прикрепил к папе ребят – учить смену. В 1942 году отец уже сражался под Ленинградом. Там и пропал без вести (не вернулись с войны и его братья). Ещё год наша семья жила на запасах прошлого. Корову сохранили. А вот другая живность понемногу убавлялась.
Крахмал прозимовавшей в поле картошки, съедобная травка, немного муки, маленькие кусочки мяса зарезанной курицы – из этого мама варила похлёбку. Ели из общей чашки – кто скорее и побольше сможет этого варева унести в рот. Мама вынуждена была где-то приобрести каждому глиняную чеплашку (так у нас называли маленькие чашечки). Нальёт нам каждому норму, а себе – что останется.
Рабочая сила – я и Петя
Папы нет. Мама допоздна на колхозной работе. Дома рабочая сила – я и Петя. Да и то бригадир нас наряжал после школьных уроков на колхозные дела. В летние каникулы мы на сенокосе: ряды сена переворачивали – сушили, стаскивали в копны. Скошенные пшеницу, рожь тоже складывали, а в сухую погоду на рыдванках (телегах с высокими бортами) перевозили к колхозному току. И здесь нам, ребятам, была работа: наши мамы, старшие сёстры, предпризывные парни цепами молотили снопы, а обмолоченные (уже солому) мы собирали на зимнее хранение в стога.
Всё лето и сентябрь дети вместе со взрослыми пропалывали поля картошки, свеклы. Самое трудное – уборка осеннего урожая. Собираем в вёдра. И в сухую погоду, и в дождливую изморось. А потом картошку, свёклу надо высушить, сдать сухую государству, часть перетащить в зимнее хранилище. А с фронта шли похоронки…
Школу из моих сверстников никто не бросил. А если кто-то пропустил уроки, сразу – почему? Следил за этим сам председатель.
И в деревне нужны грамотные
Летом 1944 года я окончила семилетку (в то время человек с семилеткой считался достаточно грамотным). В деревню стали прибывать красноармейцы из числа отвоевавших – инвалиды по ранению. Истосковались они по матушке-землице. Старались освободить женщин, своих жён и матерей, ребятишек от тяжкого труда.
Замужняя моя двоюродная сестра стала уговаривать меня переселиться в Стерлитамак. Правление колхоза сначала воспротивилось – и в деревне нужны грамотные (мне исполнилось шестнадцать лет). Наконец, дали согласие на мой выезд. Так я, деревенская девчонка, к концу 1944 года стала счетоводом на кожевенном заводе, что был на улице Карла Маркса. Со временем набралась смелости, опыта в счётно-бухгалтерском деле, и в сорок шестом году меня повысили – стала бухгалтером. Но дом, своё село Варварино, маму с детишками я старалась посещать и помогать.
Нас соединили весёлые характеры
В круг молодёжи, проживавшей в районе кожзавода, я вошла легко. У меня появилось много друзей из семей рабочих кожзавода, артели «Металлист», ремзавода с улицы Халтурина. Не знаю уж теперь: то ли парень мне приглянулся, то ли я тому парню из числа молодых литейщиков станкозавода им.Ленина. Нас соединяли весёлые характеры. В сорок девятом, на двадцать первом году моей жизни вместо девичьей фамилии Паршикова в паспорте появилась другая – Суханова. Мы поженились.
Муж – Николай Суханов – трудовую жизнь начал и закончил в литейном цехе завода им.Ленина. Моя трудовая жизнь прошла тоже на одном предприятии – кожзаводе, кожевенно-обувном комбинате. Начинала счетоводом, на пенсию проводили с должности главного бухгалтера.
В победу был вложен и мой труд
Детство у меня отняла война. Но я не жалею: в победу был вложен и мой труд.
А семейную свою жизнь я считаю удачной, правильнее – счастливой. Мой Николай – трезвенник, любил, как и я, рыбалку. Мы часто-часто выезжали на отдых сами или семьями. Отпуска проводили в брезентовых палатках на Белом озере, на озере Нагадак. Гармошка друзей, общие песни на природе для нас были привычным провождением отпусков.
Мой Николай уже похоронен. Я на пенсии – и по возрасту, и по болезни. Но жизнь продолжается. И продлевается она добрыми воспоминаниями о прошлом, поддержкой друзей.
Так закончила свой рассказ о далеком детстве ветеран труда Анастасия Ильинична Суханова. На столе перед нами лежала большая стопка почётных грамот, благодарственных писем от различных органов вплоть до Министерства лёгкой промышленности.
Подготовил П.КУЗНЕЦОВ
Автор: (30 Июн 2011). Рубрика: История, Статьи. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете оставить комментарий или обратную ссылку на эту запись




Ответить

*

Фотогалерея


Войти