Последний шанс

поисковая группа "Обелиск"

Вторая ударная армия была брошена на прорыв Ленинградской блокады в январе 42-го. Поначалу операция развивалась вполне успешно. Красноармейцам удалось продавить оборону немцев, и к марту до соединения с частями, оборонявшими Ленинград, оставалось всего несколько десятков километров. Но поддерживавшие прорыв 52-я и 59-я армии отставали от темпов продвижения ударной группировки, в результате чего немцам удалось срезать образовавшийся выступ под условным названием «кувшин», и десятки тысяч наших бойцов оказались в окружении. Летом 42-го, оставшись без продовольствия и боеприпасов, 2-я ударная армия находилась на грани уничтожения. Разбитая техника, тысячи тяжелораненых, непролазная грязь, постоянные артиллерийские обстрелы со стороны немцев, отсутствие какой-либо еды – всё это обрекало армию на верную гибель. Принявший к тому
времени командование печально известный генерал Андрей Власов решил прорываться. В конце июня в районе деревни Мясной Бор, на небольшом участке между речками Полисть и Глушица, тысячи наших солдат под перекрёстным огнём пулемётов и пушек противника поднялись в свою последнюю атаку. И большинство из них осталось лежать на этом месте, которое теперь называют «долиной смерти».

С Рафилем Борисовичем Загыртдиновым, несмотря на то, что он уже не раз становился героем наших публикаций, я лично познакомился впервые. Поэтому стоит ещё раз напомнить, что этот человек вот уже пятнадцать лет руководит поисковой группой «Обелиск», которая все эти годы ведёт поиск останков и имён погибших советских солдат.
– Сам я попал в места сражений Второй ударной в самом начале 90-х, когда ещё был студентом Казанского университета, – говорит Рафиль Борисович, – студенты-историки, изучая жизнь
и боевой путь татарского поэта Мусы Джалиля, впервые стали подробно изучать обстоятельства этой трагедии ещё в середине 80-х. Ими был создан поисковый отряд «Снежный десант», в составе которого я и отправился в свою первую экспедицию.
Одного раза для Рафиля Борисовича оказалось достаточно, чтобы понять: этим делом он будет заниматься всю жизнь. За эти годы он вместе со своими студентами (Загыртдинов преподаёт в Стерлитамакском филиале УГНТУ) уже более тридцати раз выезжал в экспедиции по поиску погибших в Новгородскую и Смоленскую области.

у деревни Мясной Бор

Последний выезд в район деревни Мясной Бор поисковая группа «Обелиск» совершила в мае нынешнего года.
– Начали мы свою работу, – рассказывает Рафиль Борисович, – чуть дальше от основного места поисков. В штабе экспедиции нас попросили провести разведку в урочище Крутик, которое находится в нескольких километрах от Мясного Бора. В этом месте планируется строительство новой автотрассы Москва – Петербург, и до начала основных работ необходимо было проверить, нет ли там останков наших солдат. Все основания для таких предположений были. Ребята из Казани, которые начали вести поиск ещё дня за три до нашего приезда, обнаружили какие-то странные земляные валы, поросшие нестарым лесом и кустарником. По военным картам мы выяснили, что к началу 42-го именно здесь начиналась зимняя кампания 2-й ударной. И в первый же день возле одного из таких бугров мне с помощью щупа удалось наткнуться на фрагмент кости. Если абстрагироваться от того, что речь идёт о человеческих останках, это можно назвать удачей. Я позвал своих ребят, и мы вместе потихонечку стали окапывать это место по периметру.
Кстати, несколько слов об остальных участниках экспедиции. Вместе с Рафилем Борисовичем в этот раз в неё отправились трое его студентов, один энтузиаст из Уфы и сын Загыртдинова Эмиль, который учится в 17-й школе. С двумя студентами УГНТУ, Равилем Сираевым и Артуром Шарафутдиновым, мне удалось поговорить.

находки экспедиции

А что вас лично заставило заняться поиском погибших солдат?
– Если честно, то сначала, после рассказов Рафиля Борисовича, нам стало просто любопытно посмотреть на эти места. А вот когда уже попадаешь в «долину смерти», начинаешь понимать, насколько это всё серьёзно, какая тут страшная случилась трагедия. Ведь несмотря на то, что прошло довольно много лет, там, как в каком-то странном заповеднике, мало что изменилось: те же воронки от разрывов, пулемётные гнезда, гильзы от снарядов, какие-то вещи погибших, которые можно обнаружить буквально у себя под ногами. Та же болотная грязь и мошкара… В общем, нетрудно представить, как было страшно и тяжело солдатам, большинство из которых были нашими ровесниками, умирать в этом жутком месте. Иногда достаточно снять дёрн, чтобы наткнуться на чьи-то останки. Правда, когда начинается работа, посторонние мысли уходят, и остаётся только одно желание – установить, кто именно погиб в этом месте, как звали человека, который забытым пролежал в этой земле столько лет. Увы, не всегда это удаётся сделать: именные жетоны, их ещё называют «медальонами смерти», часто оставались незаполненными, бойцы не хотели таким образом притягивать свою гибель. Так что устанавливать их имена зачастую приходится по косвенным признакам – остаткам других документов или личным вещам, которые помечены инициалами владельца. Но даже если это невозможно, сам факт того, что человека удаётся захоронить, как подобает (ежегодно на кладбище возле деревни Мясной Бор происходит торжественное захоронение останков советских солдат), уже дорогого стоит.

находки "долины смерти"

Но вернёмся к рассказу Рафиля Борисовича Загыртдинова.
– Первого солдата мы поднимали три дня двумя отрядами. Непосвящённому трудно представить, какая это работа. Судя по тому, что он был обут в валенки, боец погиб в зимние месяцы 42-го. Кроме того, рядом со скелетом мы нашли самодельный ножик и ложку, почему-то абсолютно плоскую. На ложке было выбито (похоже, ручным прессом) несколько цифр. Возможно, это год рождения и призыва и номер части, который, к сожалению, плохо читается – уверенно можно назвать только две первые цифры. И ещё на ручке можно разглядеть нацарапанные инициалы К.М. Если всё же удастся в результате архивных поисков точно установить номер части (пока у нас есть только предположение, что это была спецчасть по поиску трофейного оружия), то по этим буквам мы сможем узнать, кому именно принадлежала ложка. Надежда есть. Хотя в данном случае проблема состоит ещё и в том, что все человеческие останки и вещи, которые обнаружены при раскопе бугров, очень сильно перемешаны. Как рассказывают местные жители, лет через пятнадцать-двадцать после войны эти места зачищали бульдозером, подготавливая площади для посева каких-то сельскохозяйственных культур. Сгребали всё без разбора в кучи, которые со временем превратились в поросшие лесом валы. (Это, кстати, объясняет, почему найденная ложка была плоской. Её просто придавило гусеницей трактора). По сути эти валы – братские могилы, и для того, чтобы установить, чьи останки в них находятся, нужно немедленно проводить широкомасштабные поисковые работы. Поскольку после начала строительства автотрассы уже точно будет не разобраться. Нужно дать погибшим последний шанс назвать свои имена.

поиск - работа трудная

Неподалеку от первого солдата, – продолжает Рафиль Борисович, – мой сын Эмиль обнаружил останки второго. Правда, сохранность скелета была хуже, и личных вещей, кроме двухкопеечной монетки, при нём не оказалось. Затем мы переместились в новый лагерь, на поляну под названием «Подкова». Это как раз те места, где наши бойцы выходили из окружения летом 42-го. Погода к тому времени совершенно испортилась, пошёл дождь со снегом, но даже в этих условиях нам удалось найти останки ещё двух бойцов. Поскольку копали мы в нейтральной зоне, где воевали не только наши, то нашли несколько сопутствующих трофеев: колышек от немецкой палатки, осколки керамической бутылки из-под бальзама (судя по всему, она принадлежала солдату голландского легиона «Фландрия»), каблук от американского «ленд-лизовского» ботинка и, конечно, очень много гильз от снарядов самого разного типа и калибра. Часть из этих вещей найдёт место в нашем музее «Поиск безвестных воинов». (Кстати сказать, в нынешнем году на базе этого музея и поисковой группы «Обелиск» был создан центр военно-патриотического воспитания молодёжи, который победил в республиканском конкурсе и выиграл грант. На эти деньги мы смогли закупить новое снаряжение для этой и последующих экспедиций).

покрышка времён войны

На обратном пути наши ребята выполнили ещё одну важную миссию – доставили в музей Ярославского шинного завода покрышку времён войны, найденную в прошлом году на так называемой южной дороге. Сотрудники музея сказали нам, что такого экспоната – со следами от пуль и осколков – у них ещё не было.
– Подводя итоги экспедиции, – говорит Рафиль Борисович, – можно признать её вполне удачной. Время было потрачено не зря. Пользуясь случаем, хочу выразить свою признательность Министерству молодёжной политики и спорта РБ, отделу по молодёжной политике администрации города, региональному фонду поисковых отрядов, ООО «НОРиС» и школе N 17 за помощь, которую они нам оказали.
Конечно, наша работа на этом не закончилась. Теперь предстоит поиск по архивным документам. Сейчас, в связи с тем, что через Интернет есть доступ к открытой базе данных Министерства обороны, у нас появилось больше возможностей установить имена тех, кто погиб в плену и числился пропавшим без вести. Этим делом в республике занимается десяток энтузиастов, и благодаря их усилиям удалось проследить судьбу многих солдат, отдавших свою жизнь в ту страшную войну. Но это, наверное, тема для отдельного разговора.
Подготовил В.КОНЕВ
Автор: (22 Июн 2011). Рубрика: Главное, Общество. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете оставить комментарий или обратную ссылку на эту запись




Ответить

*

Фотогалерея


Войти