30 октября – День памяти жертв политических репрессий

О репрессиях 30-х и 40-х годов написано и сказано немало. Но до сих пор мы, журналисты, встречаем людей, жизни и судьбы которых были искалечены чьей-то злой волей, а некоторые личные трагедии так и не вышли за рамки ближнего круга родных и друзей. Ида Пауль и её братья Юрий и Арно Ротэрмель – из их числа.

ДВЕ ЖЕНЩИНЫ
Прежде, чем начать рассказ о судьбе Иды Александровны Пауль, нужно познакомить читателя с биографией её мамы, обыкновенной русской женщины Татьяны Ивановны Лобановой, чьи детство и молодость прошли в городе Марксе Саратовской области. Там она подросла, начала работать на заводе фрезеровщицей, а потом вышла замуж. Избранником её стал немец по происхождению, кавалерист Александр Петрович Лотц, любитель шумных компаний и, как выяснилось позже, хорошеньких девушек. Первое замужество подарило Тане Лобановой немецкую фамилию и двух очаровательных дочек. А потом на молодую женщину одно за другим посыпались испытания, о которых она уже в пожилом возрасте написала в своих воспоминаниях. Три рукописные тетрадки до сих пор хранятся в семье. Мне позволили взглянуть на них. Поэтому рассказывать эту трагическую историю мне будет помогать сама Татьяна Ивановна, которой уже 18 лет нет в живых. Она умерла в Стерлитамаке в возрасте 84-х лет.
Из воспоминаний Т.И.Лобановой: «Работала на шлифовальном и фрезерном станках, они стояли рядом. Первое время мне было очень трудно, но потом я привыкла. Мастер был очень хорошим и помог мне в освоении станков. Мастера звали Арно Петрович, по национальности он был немец, из немцев Поволжья, которых в Марксштадте было много. В честь него я назвала одного из своих сыновей».
– Когда мне было три года, а младшей сестрёнке одиннадцать месяцев, родители развелись, – вспоминает Ида Александровна Пауль, старшая из детей Татьяны Ивановны. – Отец гулял по ресторанам, пока мама однажды не выдержала и не разорвала их брак. Вскоре умерла сестрёнка. Мама вышла замуж во второй раз спустя три года. Мой отчим Пётр Карлович Ротэрмель был водителем на том же заводе, где она работала. В 1935-м родился мой брат Юра, в 1937-м – брат Костя, а ещё через два года – брат Арно.
А дальше была война. В сентябре 1941 года по указу об эвакуации лиц немецкой национальности в течение 24 часов семью Ротэрмель в полном составе отправили за Урал.
Из воспоминаний Т.И.Лобановой: «3 сентября нас погрузили в машины, а мама всё бежала за машиной и махала платком, пока нас было видно…».
Пятнадцать суток они ехали в телячьих вагонах в свою сибирскую ссылку. В их вагоне ютилось 13 семей. Ида Александровна никогда не забудет, как все подряд лежали как брёвна на полу, как горшки и вёдра для естественных отправлений стояли рядом с местом, где ели и спали.
– Мне тогда было 14 лет,  я помню практически всё. Ехали долго и трудно, почему-то через Оренбург и Алма-Ату. В Алма-Ате покупали у местных дыни и арбузы. И, конечно, представления не имели о том, что ждёт нас впереди.
НЕВЗГОДЫ СИБИРСКОЙ ССЫЛКИ
Через две с лишним недели пути семья прибыла в районный центр Ужур Красноярского края. Оттуда их распределили в деревню Ельничное. Кругом тайга, непроходимые леса. На постой их взяла одна женщина, тётя Наташа. Стали работать в колхозе, хотя крестьянского труда не знали. Отца, устроившегося в колхозе шофёром, вскоре забрали в трудармию под Уфу. Татьяна Ивановна осталась одна, на руках четверо детей. Иде пришлось помогать матери как-то сводить концы с концами. Она трудилась в колхозе и в сенокос, и в уборочную, пахала на быках, работала прицепщицей на тракторе.
– Быки захотят пить, бегут к речке, их никакими вожжами не удержишь, – горько улыбается Ида Александровна. – Но если бы не я, маме пришлось бы совсем туго.
Из воспоминаний Т.И.Лобановой: «Ида придёт домой, устанет, руки от вожжей болят, ей всего 15 лет. За работу давали 300 грамм хлеба, и мы этот паёк делили на пять частей, всем поровну. Огорода у нас своего не было, и после работы я помогала другим в огороде за то, чтобы что-то дали – то картошки, то морковки, так и жили».
Сначала их выручали деньги и запасы, взятые из дома. Когда они кончились, стали менять на продукты вещи Петра Карловича и семейные реликвии.
– Помню, как скатерть бабушкину, красивую, старинную, обменяли на ведро мелкой, как горох, картошки, – рассказывает Ида Александровна. – И рады были этому несказанно!
Из воспоминаний Т.И.Лобановой: «Иногда не было ничего в доме, кроме хлеба и чая. Однажды дети встретили меня после работы и говорят: «Мама, нам т.Поля дала творогу, но мы не ели его, тебя ждали, будем вместе есть».
В 1947-м в их дом пришла настоящая беда. Пережив войну и годы ссылки без главного кормильца, они уже строили планы на будущее, как вдруг заболели Ида и Костик.
Из воспоминаний Т.И.Лобановой: «У Кости был менингит и очень сильно болела голова, а у Иды признали тиф, остригли наголо, а у неё были большие косы, и она плакала…».
Ида Александровна рассказывала, как мать носила десятилетнего Костика на руках из одной больницы Ужура в другую, как буквально на коленях умоляла врачей оказать ребёнку помощь, как, сдавшись, медперсонал дал добро на то, чтобы мальчика положили в одну палату с задыхавшейся в тифу сестрой. Очнувшись после очередного забытья, Ида увидела, что постель братика пуста. В это время мёртвый Костик уже лежал в коридоре.
С большим трудом матери удалось довезти тело сына до деревни, где её ждали ещё двое сыновей – Юра и Арно.
Из воспоминаний Т.И.Лобановой: «Занесли мы его в дом, я обмыла его, а одеть нечего, сшила из мешка рубашку, штанишки, вместо чулок обвернула ноги марлей…».
– А люди в деревне были хорошие, отзывчивые, – говорит Ида Александровна. – Помогали. Не видели в нас врагов.
НА БАШКИРСКОЙ ЗЕМЛЕ
– В 1952 году отчим вызвал нас из Сибири в Стерлитамак, – Ида Александровна перебирает пожелтевшие от времени бумаги. – Но маме снова не повезло: у него уже была другая женщина, которая родила ему двоих сыновей. Какое-то время он жил на два дома, а потом ушёл туда совсем. Мама всё вынесла на своих плечах. А мы взрослели, стали создавать свои семьи. Я в 1958 году вышла замуж. Мой муж Виктор Александрович Пауль – тоже из семьи репрессированных. Женились и мои братья. У Юрия дочка и внук, у Арно две дочери и двое внуков, у меня две дочки, пять внуков и двое правнуков. Дети, слава богу, живут хорошо. Каждый год я езжу в Маркс к родным. Язык немецкий в семье знают все, но в Германию на постоянное место жительства никто не собирается. Наша родина – Россия.
А Татьяна Ивановна Лобанова всё-таки встретила свою главную любовь. Её третье замужество оказалось счастливым: муж Фёдор Александрович Волерт был очень хорошим человеком.
Из воспоминаний Т.И.Лобановой: «В 1976 году умер мой добрый и любимый муж, мой Ф.А. И опять я осталась одна. Он очень любил моих детей, внуков, снох и зятя. Они в свою очередь тоже уважали его и считали отцом. Его смерть потрясла всех».
Труженица тыла, ветеран труда Ида Александровна Пауль имеет право на льготы, установленные статьёй 16 Закона РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий».
В январе 1956 года Ида Лотц получила бумагу о том, что она освобождена от спецпоселения. Справка за номером 13768 о реабилитации была выдана ей только 10 марта 1995 года.
– Наши предки приехали в Россию ещё при Екатерине. И вопрос, за что нас выселили с насиженных мест, до сих пор вызывает у меня горечь, обиду, недоумение. Этой дорогой прошли многие. Но наша мама была крепка духом. И оставалась жизнерадостным, светлым человеком до конца, не поддаваясь бедам. Мамины родные и теперь живут на Волге. Правда, сейчас я среди них самая старшая…
Сегодня семья Иды Александровны – это внучка Марина, зять Юрий и полуторагодовалый правнук Марк – самый главный мужчина в её жизни. Она согревает близких теплом своего большого сердца, даже не подозревая, как похожа на свою мать, сильную русскую женщину, всю жизнь носившую то одну, то другую немецкие фамилии, менявшие её судьбу, но так и не изменившие душу.
Автор: (30 Окт 2011). Рубрика: Лента новостей, Общество. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти