Записки егеря Бурзянского кантона

3 июня 2001 года. Холодный июнь холодного года. Это потом, в Питере,я буду задыхаться во влажном тумане, а пока — твердый обложной дождь, и ( может, и слышит ветер ее молитвы) он не в лицо.


Дорога пустынна, это другая земля, другой народ. Здесь почти не говорят по-русски, и каждую фразу мне приходится переводить сначала на татарский, потом — на башкирский.
Тракт, прорубленный еще при Екатерине II, и кажется, с тех пор не изменившийся: 90 км глуши, затяжных перевалов, глинистых разъездов,редких столбов от покинутых деревень и их старых лугов, глыб, брошенных окрестными скалами… Кулгунино. Стоит у магазина старик.
— hаумыгыз!
— hаумы.
— Давно стоите?
— Второй день.
— Что, не берут?
— Да нет, машин нет.
Вот так. Насквозь сырые, но, слава Богу, в местных магазинах есть печи, и их топят! И продавцы — не с какой-нибудь заправки Лукойла, а простые люди.
— Куда едете?
— Шульган.
— Так пешком быстрее будет: Ялтаран, Калгасау — я за два дня доходил, но нужны сапоги болотные. Водка есть?
Через два часа подъезжает «Урал», в кабине человек пять, причем один — лежа. Едут из Петровска, где ставили сруб: «Айда, поехали». Не слишком трезвый (точнее,совсем не) водитель, у каждого дома — остановка: «Ай, Хамза, друг, пойдем, гостем будешь, посидим, выпьем! Ай, ну пойдем, хотя бы чаю по-пьешь! Ехать надо? Ну ладно, чтоб без поломок!» (Помню, в 99-ом, едучи здесь же на военном «Урале»,пробили камеру, хоть и шли на пониженном давлении: не гравий здесь — валуны). Выехали из деревни, на середине подъема — остановка: «Пусть мотор остынет». Стаканчик, мутная желтая жидкость — одеколон. 30 километров до Бретяка — пять остановок.
Видать, в кабине сидеть тесно или то, что в кузове новые люди, но прямо на ходу оттуда перебирается мужик, за ним — другой. Курим. Конечно, «Приму — Усмань» — других сигарет здесь нет (только по спецзаказу на кордон потом привезут «Классику»). Периодически приходится голову кидать к коленям — даже на нашей скорости ветви бьют не слабо.
«А вы, ребята, куда едете? Шульган? На работу или на экскурсию? А-а, это хорошо, что не на экскурсию? Туристы — плохие люди. Ну, мы до Бретяка, вот, пару человек в Новосаитово оставим. А машин сегодня не будет. Переночуете у меня, хорошо? Ладно, Мунир, не обижайся, пусть у меня остановятся. У меня жена дома, дети все разъехались, а у тебя что? — ты же холостой. У тебя в следующий раз,ладно? Не обижайся. Осторожно, сейчас будет яма».


Бретяк, истоки Нугуша. «Ну, вы тут пока отдыхайте, телевизор — правда, всего один канал, сериал вот».
Высохли, сели за стол.
— А это что за мясо? На говядину не похоже. (Перевожу вопрос, потому что ей остается лишь глазами хлопать.)
— Да-а, дикая корова — лосятина. По лесу вон бегает. Все свое,муку вон меняем, а остальное все свое. Трактора раздали на хранение,
мне бульдозер достался. Ничего,стоит. Соляры нет, а так — вещь хорошая.
— А своя скотина где?
— Тоже в лесу бегает. Доиться-то приходит, встанет, орет.
— Смотрит кто за ней? Пастуха нанимаете?
— Ага, медведя. Медведь за ней смотрит.
Венер и Танзиля Атнауллины. Он — рубит лес, делает срубы, возит,ставит. Она — в кумысхане, доит лошадей, ни слова не понимает по-русски.
— Вы мне на обратном пути воды из пещеры привезите — она целебная, от любой болезни.
Утро. Дорога проходит мимо дома. Собственно, вся деревня — одна улица. Ждем на завалинке, иногда пьем чай. В обед появляется «КАМАЗ»(!). Какая-то бабка без вопросов кидает в кузов узел, забирается сама.


В кузове — доски, они прыгают на каждом ухабе. Главное — чтоб нога не попала в щель. 15 километров — час пути, въезжаем на Юрматау («Не ходи — гора». Почему не ходи,никто объяснить не смог; рассказали какую-то невнятную легенду про русского, что искал здесь лошадь).
Весь подъем навстречу хлещет град,руки леденеют, но с железа их не уберешь — иначе вылетишь за борт.
Спустились в Авзян. Солнце. Цивилизация. Другой народ. Бурзян, что значит «одна душа» — не потому, что едины духом, а просто лишь один мальчик остался от племени, вырезанного за то, что задолго до того оно само вырезало другое племя — все это изложено в «Кусяк-бии». Места вокруг осведомленному напоминают о той истории: брод Каракулумбета у Байназара, гора Масимхана (самая высокая точка в районе), курган Бабсак-бия у Акбулата, да и сам райцентр, Старосубхангулово, имеющий второе имя — Бурзян (чужого, даже если он идеально говорит по-башкирски, сразу выдают названия: по какой-то причине все они на карте зашифрованы. Никто не называет Гадельгареево иначе, как Шульганово, а Акбулат еще проще — Ферма).
В райцентре отношение к туристам неприязненное — видимо, из-за их «обилия», — хотя в других приречных аулах такого нет. Ну, да Бог им Судья.
За пару недель до выбирался из заповедника с экспедицией Wild World Foundation — Всемирного фонда дикой природы, основанного принцем Эдинбургским (?), уговорившим еще одиннадцать буржуев скинуться по миллиону. Теперь въезжаю с руководством Ильменского заповедника.
(Продолжение следует).

Р. Мавлиханов

Источник газета “Выбор”

Автор: (5 Окт 2011). Рубрика: Увлечения. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете оставить комментарий или обратную ссылку на эту запись




Ответить

*

Фотогалерея


Войти