“Тюремный замок” в Стерлитамаке

Первый план постройки города, составленный землемером Тимофеем Афанасьевым в соответствии с тогдашними шаблонами, предусматривал две площади – базарную и церковную, а также присутственные места (административные здания, полиция, почтовая контора). Все эти строения должны были размещаться внутри городской черты. Единственным учреждением, запланированным за чертой города, был «тюремный замок». Его разместили при въезде в город, на пересечении почтового тракта Оренбург – Уфа.

Затем по плану 1800 года острог подтянули поближе к южной окраине. Отход от первоначального плана, видимо, был продиктован тем, что прежнее место было «сырое», «рядом с лощиной». А это комары, малярия…
В 1824 году, в канун приезда в Стерлитамак императора Александра I, здесь был выстроен новый деревянный двухэтажный острог на 12 камер общей вместимостью 60 человек. Царь-батюшка, видимо, остался доволен экскурсией. Выйдя из тюрьмы, он на радостях принялся раздавать подарки конвойной команде: «рядовым и унтер-офицерам по пяти рублёв, а офицерам по десяти». И всё золотом, золотом….
Конвойная команда при тюрьме была в то время единственной воинской частью в городе. Её численность составляла около ста человек. Туда набирали «инвалидов». Так в то время называли отставных военных, годных к нестроевой службе. Под казарму для них местные власти арендовали дома купцов или мещан. Помимо острога в городе имелся и арестный дом, под который был арендован один из обывательских домов.
Обязанность конвойной команды заключалась в том, чтобы препровождать заключённых из тюрьмы в земский суд, к зданию присутственных мест и обратно. Осужденных партиями конвоировали в Уфу. В течение трёхдневного пути они ночевали в Подлесном, Толбазах и Ишлах.
В числе самых знаменитых заключённых cтерлитамакской тюрьмы были декабристы, члены Оренбургского тайного общества В.П.Колесников, П.М.Кудряшев, П.Е.Величко, И.И.Завалишин… Правда, «погостили» они у нас недолго. Видимо, просто переночевали по пути из Оренбурга в Уфу. Оттуда – в Сибирь…
Деревянное здание острога ветшало. Случались даже побеги. Так, в 1836 году с помощью подкопа оттуда бежали несколько человек. Их не смогла удержать даже каменная стена вокруг тюрьмы. В 1842 году очередная комиссия пришла к выводу о необходимости строительства «замка» на новом месте на 75 человек. На что предполагалось выделить более 10 тысяч рублей серебром. В 1850 году даже был составлен проект, но, как всегда, денег на задуманное не хватило, и ограничились «замком» на 60 человек на старом месте. Начальником тюрьмы стал подпоручик Илья Алфеев. «Инвалидную» (конвойную) команду возглавил капитан Григорий Хмелёв.
Во второй половине 19 века город начал стремительно разрастаться, особенно с южной стороны. Там обживались переселенцы из Орловской, Тамбовской, Симбирской, Вятской губерний. Рядом с тюрьмой селились семьи отставных солдат и унтер-офицеров. Так острог и даже православное кладбище оказались внутри жилых кварталов. Новую улицу назвали сначала Острожной, затем – Тюремной, по главной её «достопримечательности».
В 1886 году в связи с плановой реконструкцией тюрьмы городская дума просила в своих рапортах начальству перенести новую тюрьму «на гору за Стерлёю». Мотивировалось это тем, что в здании на болоте «заключённые болеют и заражают граждан». В двенадцати камерах, рассчитанных на 60 человек, теснилось до двухсот. Но инициатива народных избранников не была поддержана, и дело ограничилось постройкой на старом месте аналогичного здания, тюремной больницы на 8 коек и помещения гауптвахты для конвоиров «инвалидной» команды.
Через это заведение в 1887 году прошли 936 мужчин и 124 женщины. А уже в январе следующего года там «погостили» 105 арестантов «мужеска» полу и 2 – «женскаго». Не стоит думать, что всех заключённых отправляли осваивать просторы Сибири. Осужденных за незначительные преступления из числа местных жителей (не политических) оставляли «тянуть срок» здесь же. В середине восьмидесятых годов 19 века вышла памятка МВД, разрешавшая «для надобности тюрем на¬значать заключённых на городские и частные работы за плату. А именно: возку тяжестей, пилку дров, рытьё земли, очистку городских мест…»
Арестанты даже могли получать гражданские профессии: портных, сапожников, кузнецов… А к началу 20 века на улице Верхнеуральской (Б.Хмельницкого) даже имелся заводик по производству красного кирпича, на котором работали заключённые. В 1904 году ими были изготовлено более ста тысяч штук обожжённого кирпича. Не из этого ли кирпича построены были здания Земской управы (Управления соцзащиты), женской гимназии (головной корпус факультета педагогики и психологии СГПА), другие дома, ставшие позднее архитектурным достоянием города!
В апреле 1888 года городская дума решила силами заключённых очистить от мусора базарную площадь. По условиям договора, при завершении уборки к 1 мая(?!) к 200 рублям оплаты полагались премиальные в 50 целковых. Договор был выполнен, причём к вывозу мусора привлекли две непригодные лошади пожарного обоза.
Надзор за состоянием тюрьмы вели сразу несколько «директоров» во главе с предводителем уездного дворянства. В этой же команде были уездный исправник (начальник полиции уезда), городской голова, протоиерей Собора Казанской Божией Матери, врач, судья и представители депутатского корпуса. Так, в 1889 году в неё входили статский советник Д.Н.Дурасов, мировые судьи М.В.Стрелков, А.А.Биркель, священник Гумилевский, купцы В.Г.Карпов, И.Ф.Синицын, З.Утямышев и другие.
На закупку дров и свечей (на отопление и освещение) выделялось ежегодно до 80 рублей серебром. Содержание команды обходилась бюджету города в 200-250 рублей.
Заключённых в камерах обычно бывало раза в два больше нормы. Неудивительно, что заболеваемость и смертность там были привычным делом. Болели, в основном, чахоткой, лихорадкой, простудой, кожными заболеваниями. В течение календарного года из них последний приют на cтерлитамакской земле находили в среднем по два десятка человек. За здоровьем узников следил местный врач. В начале 30-х годов 19 века это был Г.Осовский, в последующие годы – Юсупов, В.А.Чернышёв, И.М.Браузе, И.Ладыгин, А.Агарёв и другие. А когда помощь врача уже была бесполезна, в разное время умирающих причащали священники Пётр Михайлов, Ф.И.Базилевский.
В мае 1894 года при большом стечении православных горожан в восточном углу каменной ограды была заложена тюремная церковь. А через два года храм был освящён. Он имел форму продолговатого четырёхугольника с двумя деревянными куполами, в одном из которых имелась колокольня.
Построена она была в «память чудесного спасения от руки злодея в Японии драгоценной жизни наследника цесаревича Николая Александровича». Эта трагикомичная история случилась с будущим последним царём России во время его пребывания в Японии в 1891 году. По одной версии, он неподобающе вёл себя в японском храме, по другой – просто проезжал по улицам городка Оцу, когда полицейский набросился на него с мечом. Цесаревич отделался шрамом на голове. А в народе закрепилось нелицеприятное выражение: «Японский городовой!»
На строительство храма было выделено до 10 тысяч рублей, из которых четыре тысячи были отпущены казною, а 6 тысяч собраны в качестве пожертвования. Горожане могли посещать Николаевскую церковь в праздничные дни. Но с арестантами не пересекались. Последние в это время находились на втором ярусе, вход туда был с тюремного двора.
Увы, снимок этой церкви не сохранился. В конце двадцатых купола его снесли, а сам храм переделали под общую камеру для кулаков и прочих врагов новой власти. Но часть стен этого здания сохранилась по сей день.
29 октября 1906 года в селе Мелеуз Стерлитамакского уезда во время приёма новобранцев на медосмотр стражники задержали человека, разбрасывавшего на улице прокламации «Ко всем рекрутам!». При нём был обнаружен паспорт на имя крестьянина Верхоторской волости Дмитрия Ивановича Субботина. На время следствия он был заключён в стерлитамакскую тюрьму.
Тремя годами позже в застенках стерлитамакской тюрьмы оказался крестьянин Никифор Голяков. Нити дела, названного делом организации «Крестьянское братство», вели в Стерлитамак. Следствием было установлено, что в изготовлении листовок принимали активное участие мещанин Сергей Хлебников, владелец бакалейной лавки Егор Булгаков. Во время обыска в доме его сына Фёдора Булгакова были обнаружены ящик с литерами для набора «Солдатской газеты», два револьвера. Кроме сыновей Егору помогал парикмахер из ссыльных Мозес Феерберг. В части материальной поддержки революционеров следы вели к известному в городе купцу-меценату А.В.Кузнецову.
После первой русской революции здесь появились латыши-анархисты Ванога, Рейтер, Моргунсон, Адамсон, Петерсон, Скаберг и другие. В годы I Мировой войны в тюрьме стали появляться первые дезертиры той войны. А после Февральской революции 1917 года власть Временного правительства определила в камеры самих бывших блюстителей порядка: полицейских, приставов, урядников, следователей…
С приходом большевиков контингент заключённых сменился – сажали вчерашних купцов и фабрикантов. Их брали в качестве заложников за выкуп. В восемнадцатом тюрьму набили не успевшими бежать из города ревкомовцами и красногвардейцами. Им повезло меньше всех. Тех, кто попал в контрразведку, за редким исключением, ждала расстрельная пуля на пятой версте уфимского тракта. В тридцатые тюрьму обживали, большей частью раскулаченные крестьяне, «деклассированные элементы» и прочие «враги народа».
…Менялась власть, а вместе с нею – и контингент заключённых бывшего острога: декабристы, революционеры, анархисты, бывшие блюстители порядка, сторонники красных, сторонники белых, «кулаки», «враги народа»… Неизменными при любой власти оставались лишь осужденные по уголовным делам.
Ю.СИДОРЕНКО
Автор: (6 Дек 2011). Рубрика: История, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти