“Лучше виновный на свободе, чем невиновный в тюрьме”. Интервью председателя городского суда

Отправной точкой для нашего разговора с председателем Стерлитамакского городского суда Фаимом Гатиновичем Рамазановым стал появившийся в России в 2008 году профессиональный праздник – День юриста. Его отметили совсем недавно, 3 декабря.


– Фаим Гатинович, а что вы лично вкладываете в понятие «профессиональный юрист»? Какими качествами должен обладать человек, который работает на этом поприще?
– Нужно сказать, что людей, которые называют себя юристами, у нас сейчас немало. К ним причисляют каждого, кто оказывает какие-то юридические услуги, даже в том случае, если человек не имеет специального образования. Но, по моему мнению, настоящий юрист должен иметь не только высшее юридическое образование, не только обладать опытом работы в определённой сфере юриспруденции, но и постоянно совершенствовать свои знания. Разве может называть себя профессионалом человек, который не следит за изменением законодательства и обращается к законам, которые давно уже утратили свою силу? Хороший юрист должен всегда уметь найти нужный правовой акт и правильно им воспользоваться – это, наверное, основной навык, который даётся в юридических вузах.
– Я полагаю, что в профессионализме сотрудников Стерлитамакского городского суда вы не сомневаетесь?
– Безусловно. Причём речь идёт не только о девятнадцати федеральных судьях, которые своей предыдущей юридической практикой доказали право занимать эту ответственную должность, но и об их помощниках. Приведу такой факт. В связи с тем, что не так давно несколько наиболее опытных судей перешли на работу в суды высшей инстанции, в городском суде происходит смена поколений. И сразу нескольким нашим сотрудникам удалось повысить свой статус. Четверо помощников стали мировыми судьями, один – федеральным. То есть можно сказать, что опыт работы в Стерлитамакском городском суде позволяет нашим сотрудникам расти в профессиональном плане. Но это не происходит автоматически, ведь звание помощника судьи тоже нужно заслужить. Скажу вам, что не все претенденты, даже пройдя предварительный конкурс и обладая немалым опытом работы в других юридических структурах, смогли удержаться на этом месте. Один человек проработал на должности помощника судьи пять дней, другой – три месяца. После этого они предпочли уйти.
– Почему?
– Не выдержали нагрузки. Чтобы было понятно, приведу лишь несколько цифр. В прошлом году в нашем суде рассмотрено тысяча с лишним уголовных дел и более шести с половиной тысяч гражданских. По сравнению с 2008 годом их число увеличилось почти в два раза. То есть сейчас на каждого судью приходится по семьдесят дел в месяц, в то время как оптимальная норма составляет не более двадцати. Разница очевидна. Поэтому судьям и их помощникам, чтобы уложиться в установленные законом сроки, приходится быть на работе до самого позднего вечера и нередко жертвовать выходными.

– Нет опасений, что погоня за количеством рассмотренных дел скажется на качестве?
– Как вы понимаете, ограничить количество дел мы не можем. Если человек обратился с исковым заявлением в суд – оно должно быть рассмотрено. Но, конечно, не хотелось бы, чтобы процесс судопроизводства превратился в конвейер. У каждого конкретного дела есть свои нюансы, которые следует учитывать при вынесении решения. Их нельзя штамповать по какому-то шаблону.
– Где же выход?
– Не секрет, что более сорока процентов всех гражданских и уголовных дел в республике рассматриваются в Стерлитамаке и Уфе. В районных судах ситуация гораздо спокойнее. Поэтому было принято решение об укрупнении судов. Например, наш городской суд должен в течение следующего года объединиться с районным, что позволит равномерно распределять нагрузку между судьями.
– Фаим Гатинович, мне не раз приходилось слышать от людей, мягко говоря, нелицеприятные высказывания о деятельности российских судов. Как вы считаете, в чём причина такого недоверия?
– Однако рост количества рассмотренных гражданских дел, наоборот, свидетельствует о повышении доверия к судам. Люди с каждым годом всё активнее отстаивают свои права в судебных инстанциях самого разного уровня, вплоть до Конституционного суда. Причём в качестве ответчиков на судебных процессах выступают не только обычные граждане, но и руководители крупнейших предприятий и государственных структур, и высокие должностные лица государства. Тем более что деятельность судов стала гораздо более прозрачной, чем раньше. Теперь любой желающий может зайти на сайт суда и посмотреть решение по интересующему его делу. Оно ему может не понравиться, но это другой вопрос. Нужно понимать, что одна из сторон судебного разбирательства всегда останется недовольной, если решение будет принято не в её пользу. Так что всем сразу угодить всё равно не получится. Хотя я соглашусь: есть и объективные моменты, объясняющие недовольство граждан. Речь идёт о том, что порой аппараты судов не всегда успевают справиться с возросшей нагрузкой и людям приходится тратить много времени для получения какого-либо документа. Но, уверен, это решаемая проблема.
– Людей раздражает не только волокита. Многие считают, что у преступников сейчас появилось больше возможностей уйти от ответственности.
– Это очень серьёзный вопрос. Действительно, в некоторых конкретных случаях понятия законности и справедливости могут не совпадать. Но суд не может наказывать человека за преступление, руководствуясь эмоциями. Некоторые говорят: «Да у него же на лице написано, что он жулик!». Однако это не повод сажать человека за решётку. Ведь в другой раз и ваше лицо может кому-то не понравиться. Судье нужны неоспоримые доказательства вины человека. И если сторона обвинения не смогла их представить в полном объёме, то решение будет оправдательным. Нужно понимать, что задача суда – обеспечить равноправие сторон во время судебного процесса. Судья не имеет права «подыгрывать» защите или обвинению. Порой происходит и так, что даже при вынесении решения в пользу истца он остаётся неудовлетворённым. Потому что это решение не может быть исполнено. Например, суд постановил взыскать с ответчика, в качестве которого выступает какая-либо организация или предприятие, определённую сумму денег, а у ответчика их нет. Предприятие объявляет себя банкротом, и теперь долги взыскивать не с кого. Но тут, как вы понимаете, предъявлять претензии к суду нет никаких оснований. Эти проблемы нужно решать в другой плоскости – экономической и законодательной.
– Фаим Гатинович, сейчас объявлен курс на гуманизацию наказания по многим видам преступлений. Не приведёт ли это к тому, что у преступников появится чувство безнаказанности?
– Действительно, в настоящее время пределы судейского усмотрения при назначении наказания расширились. В марте 2011 года был принят закон, согласно которому в Уголовный кодекс РФ были внесены существенные изменения. Так, из 68 составов преступлений исключены нижние пределы санкций в виде лишения свободы, санкции 11 составов преступлений дополнены наказанием в виде штрафа, 12 составов – в виде исправительных работ, и в 115 составах преступлений нижний предел наказаний в виде исправительных работ был исключён вовсе. Однако и ранее у суда была (и остаётся) возможность при наличии исключительных обстоятельств назначить наказание ниже низшего предела или перейти к другому, более мягкому виду наказания. Но замечу, что это не является для судей обязательным руководством к действию. Повторюсь: каждое конкретное дело требует своего конкретного решения.
Представьте себе такую ситуацию. Идёт по улице компания молодых людей. На глаза им попадается киоск с незакрытой дверью. Бахвалясь друг перед другом, они в этот киоск забираются, хватают первый попавшийся под руку товар и убегают. Да ещё, не дай бог, кто-нибудь из них оттолкнул в этот момент продавца. Теперь этим, извините за выражение, балбесам можно инкриминировать целый букет статей УК. Тут и открытое хищение, совершённое группой лиц, и незаконное проникновение, и, может быть, ещё что-нибудь. Но стоит ли из-за этого дурного поступка, по сути хулиганского озорства, ломать людям жизнь, сажая их за решётку? Не думаю. Но в то же время нельзя допускать и того, чтобы человек, совершивший преступление, считал, что условное наказание – это прощение со стороны общества. Нет, это возможность исправить свою жизнь. Вы знаете, как в Соединённых Штатах Америки поступают с людьми, которые употребляют наркотики? Нет, их не сажают в тюрьму. Наркоманам дают шанс избавиться от зависимости. Но при этом за ними с помощью специальных браслетов устанавливают круглосуточное наблюдение. Маршрут передвижения может быть только один – от места жительства до места работы. Причём даже ночью к наркоману могут приехать для того, чтобы сделать тест на наркотики. Если человека уличат в употреблении запрещённых веществ, его сразу же, без лишней волокиты, лишают свободы. По-моему, это разумное сочетание гуманности и неотвратимости наказания.
– Я думаю, что вы не зря привели пример, который касался именно молодых людей. Порог совершеннолетия – как раз тот возраст, когда легче всего совершить ошибку, которая может повернуть судьбу человека совсем не в ту сторону.
– Существует даже такое понятие – «ювенальная юстиция», то есть специализированная ветвь судебной системы, которая занимается рассмотрением уголовных, гражданских и административных дел, связанных с несовершеннолетними. Речь идёт не только о правонарушениях и преступлениях, которые совершили подростки, но и о защите их прав в каких-то других случаях. (У нас в суде чаще всего подобные дела рассматривает федеральный судья Рамиля Урустамовна Залимова). Так вот основная задача ювенального правосудия заключается не в том, чтобы определить подростку наказание помягче и забыть о нём до следующего раза. Главная цель – вообще отвратить несовершеннолетнего от криминальной стези. Но справиться с этой задачей можно только в том случае, если её будут решать не только судебные органы, но и все остальные государственные органы и учреждения. Я имею в виду школу, органы опеки, специализированные реабилитационные центры и так далее. Проще говоря, полезным членом общества человек может стать только в том случае, если само общество будет в этом заинтересовано. Мы, в свою очередь, пытаемся сделать всё возможное, чтобы несовершеннолетние подростки, которые уже попали в поле зрения правоохранительных органов, понимали всю меру ответственности за свои поступки. В наших планах – проведение нескольких судебных процессов, на которые будут приглашаться подростки, уже имеющие какие-то проблемы с законом. Думаю, что само присутствие на судебных слушаниях сможет остудить некоторые горячие головы. И, наоборот, факт снятия судимости с человека, заслужившего это своим поведением, тоже может стать для многих хорошим примером и руководством к действию.

– Возвращаясь к началу нашего разговора, хочу спросить: какие моменты в работе юриста и судьи в частности вызывают наиболее положительные или, наоборот, отрицательные эмоции?
– Я не могу ответить за всех. Может быть, для кого-то самым приятным является момент получения зарплаты. Я тоже на своё материальное положение жаловаться не буду, но лично для меня как для судьи более важным является понимание того, что я выполняю работу действительно государственной важности. И здесь нет никакого пафоса, поскольку без независимой и справедливой системы правосудия существование цивилизованного государства попросту невозможно.
Думаю, для каждого юриста звание судьи – это вершина профессиональной карьеры. Но в то же время статус федерального судьи накладывает на человека большую ответственность, ведь теперь от него, без всякого преувеличения, зависят человеческие судьбы. Поэтому больше всего меня пугает даже теоретическая возможность совершить судебную ошибку и тем самым несправедливо наказать человека. Пусть уж лучше виновный останется на свободечем невиновный окажется в тюрьме.
Автор: (6 Дек 2011). Рубрика: Главное, Лента новостей, Политика. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Последние комментарии

Фотогалерея


Войти