26 апреля – День памяти погибших в ядерных авариях и катастрофах

Конец 60-х. Танцплощадка в парке имени Кирова. Именно здесь познакомились Мария и Анатолий. Чуть позже они поженились, и она взяла фамилию мужа. Тихое счастье в семье Ивановых длилось до 1987 года. Подрастали красавицы и умницы дочки, и ничто, казалось, не предвещало беды. Плечистый, круглолицый и жизнерадостный Анатолий Алексеевич работал бригадиром в тресте «Уралхимремонт». Хорошо работал. В 1986 году наша газета рассказывала о бригаде Иванова, отличившейся на остановочном ремонте второй группы цехов объединения «Сода» – задание выполнили на 145 процентов, притом с высоким качеством.
Анатолий Алексеевич слыл человеком непьющим и некурящим. Неплохо зарабатывал. Всё это сулило прекрасное будущее. Да и на настоящее Ивановы тогда не жаловались. Дружно жили. Поэтому однажды вечером, вернувшись с работы и не дождавшись мужа к обычному часу, Мария Ивановна сразу забеспокоилась…
Он не оставил почему-то даже записки. Взял лишь зубную щётку. Она тут же вспомнила, что во время срочной службы Анатолий писал рапорты с просьбами отправить его во Вьетнам, где в то время шли активные боевые действия (она видела черновик того самого рапорта).
На войну Иванов в молодости не попал, но к сорока годам его характер не изменился. Жена знала это, и первый телефонный номер, который она набрала, не относился ни к больнице, ни к моргу, ни к милиции… Она позвонила в военкомат и не ошиблась. Там сверили списки и подтвердили: Анатолий Алексеевич Иванов мобилизован на ликвидацию аварии на Чернобыльской АЭС.

О характере этого обычного, на первый взгляд, человека можно судить по такой детали. В военкомате в то время работала его хорошая знакомая, которая без особых проблем и вознаграждений могла бы отложить документы Иванова, так сказать, в дальний ящик, и он остался бы дома. Но он поступил так, как считал нужным, по совести.
И поехал. Кто-то из коллег, оставшихся в городе, тогда пошутил, мол, Иванов за почётными грамотами поехал. Ведь никакими прочими благами тот тяжёлый и опасный труд не вознаграждался. А работать пришлось большей частью на взорвавшемся четвёртом энергоблоке станции, собирая в кучу под будущий саркофаг обвалившуюся штукатурку и прочий радиоактивный мусор.

Работал и здесь, как привык, – на совесть, отличаясь от других, пожалуй, лишь тем, что вёл дневник. В скупых записях 25-летней давности упоминаются только несколько лёгких нарядов (по кухне, КТП и дневальство, вероятно, по подразделению) и не указаны дозы радиационного облучения. Всё остальное, с 19 мая по 8 июля, – работа непосредственно у злосчастного реактора. (ХОЯТ – вероятно, аббревиатура, означающая химические отходы ядерного топлива). Жене он потом рассказывал, что работали недолго, по несколько минут и в защитных средствах, сдавая после «ходки» заражённое обмундирование. Потом – в душ. Но все эти меры не очень-то помогали. И 36 минутных ходок в радиоактивную зону аукнулись вскоре по приезде домой.
Мария Ивановна запомнила эту радостную встречу так же детально, как и неожиданное расставание. Точно так же она вернулась вечером с работы и застала дома улыбающуюся свекровь и прочих родственников. Тут же выяснилась причина сбора – из спальни вышел, тоже улыбаясь, муж.
Жить бы да радоваться. Но Мария Ивановна стала замечать неладное. Совсем недавно сильный и неунывающий, он после нескольких минут работы в саду садился, лицо его становилось грустным, и было ему уже не до дел – сил не хватало. Немного утешало супругу лишь то, что ранее непьющий мужчина стал иногда, в меру, выпивать. Казалось, коли так, значит есть ещё здоровье. Но человек угасал на глазах. И при этом всё-таки мог радоваться жизни, особенно внукам. Троих дождался. Одного из которых сам назвал Иваном. Внук тоже испытывал к деду большую симпатию, потому, наверное, первым его словом стало «дед».
Чего не любил Анатолий Алексеевич в последние свои годы, так это встреч с бывшими своими коллегами. И не потому, что испытывал какую-то антипатию, нет. Он всегда очень хорошо относился к ним. Просто не хотел, чтобы его видели больным и слабеющим… Такой уж характер имел.
Когда был поставлен диагноз и дело дошло до операции, близкие ожидали её окончания в коридоре больницы. Но врач не оставил надежды, он лишь развёл руками, признавшись, что за свою многолетнюю практику ещё не встречал столь агрессивных опухолей. А когда узнал, что пациент участвовал в ликвидации чернобыльской аварии, сказал:
– Всё ясно…

С тех пор, как в парке имени Кирова открыли памятник жертвам ядерных аварий и катастроф, он стал для Марии Ивановны и её близких очень важным местом.

Здесь высечено имя их мужа, отца, дедушки. Да, в этой строке могло бы быть другое имя, и к памятнику приходили бы другие люди, если бы тогда, в 1987 году, Иванов отказался от мобилизации… Но он, как и тысячи его соотечественников, поступил по совести. И это был подвиг, до конца ещё не осмысленный и не оценённый.

Кабинет гирудотерапии (лечение пиявкой), терапии, рефлексотерапии. Приём ведёт Филимонова Любовь Анатольевна, врач высшей кв.кат. Каб. №426, поликлиники ГБУЗ КБ №1, ул. Коммунистическая,91. Тел. 8-905-308-09-65, 22-29-54. (пн., ср., пт., с 17 до 19 часов). Доп. информ. www.girudamed.ru УТОЧНИТЕ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ. Лиц. ЛО-02-01-003497 МЗ РБ. Реклама. 210104
Автор: (26 Апр 2012). Рубрика: Главное, Лента новостей, Общество. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти