Об уникальных операциях Лаптева в 30-е годы

Волшебником его прозвали больные. Операции, которые делал Фёдор Трофимович Лаптев в условиях довоенного Стерлитамака, были поистине уникальными. Но сколь яркими были его профессиональные качества, столь мрачной оказалась его судьба.

«У меня не было золотого детства, – вспоминал он. – Ещё мальчишкой мне пришлось испытать все «прелести» безрадостной жизни крестьянских детей».

Родился он в 1892 году в деревне Куровке Рязановской волости Стерлитамакского уезда, в бедной крестьянской семье. Ему было двенадцать, когда тяжело заболел отец.

– Мест нет, – ответили в Стерлитамакской уездной больнице. – Везите в Уфу. Может, там примут.
Но и в Уфе места для тяжелобольного крестьянина не нашлось. Так ни с чем и вернулись. С тех пор долгие месяцы отец оставался прикованным к постели. Однажды поздно вечером на поле, где работал Фёдор, пришла мать с заплаканными глазами: «Феденька, сиротами мы с тобой остались. Умер отец-то»…

Быть может, смерть отца, беспомощность медиков в какой-то мере предопределили будущее парня. Как бы тяжело ни приходилось матери, она всё же сумела пристроить сына в земскую школу, которую Фёдор окончил с похвальным листом. Но для продолжения учёбы были нужны деньги – подростку даже не в чем было ходить на занятия. Занялся самообразованием, читал всё, что попадалось под руку.

В шестнадцать начал работать масленщиком на Мариинском винном заводе, вскоре устроился учеником в Рязановскую волостную канцелярию. Потом его забрали в армию. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Началась Первая мировая война. На фронте Фёдор Лаптев попал в госпитальную команду. Ему удалось получить должность фельдшера. Это была немыслимая карьера для крестьянского сына. Но выше фельдшера подняться в царской России он уже не мог.

Его судьбу, как и судьбы миллионов выходцев из народа, круто изменила революция.

После гражданской войны он был направлен на учёбу на медицинский факультет Пермского государственного университета. Врачебную деятельность начал в больнице села Дедово Стерлитамакского уезда (ныне Фёдоровский район) в 1927 году. Через два года уже начал практиковать как хирург и возглавил Дедовскую больницу. Потом заведовал больницей в Ишлах. В Стерлитамак его перевели где-то в середине тридцатых.

В то время Стерлитамак располагал единственной больницей, построенной в семидесятых годах девятнадцатого века. В бывшем земском лечебном учреждении, гордо именуемом 1-й советской горбольницей, царили антисанитария, беспросветная нищета, которой не было даже при прежнем режиме. Здесь всё было пропитано «ароматами» аммиака и плохо выделанной овчины вперемешку со зловонием из туалетов. Не то что канализации – не было даже водопровода (его проведут в сороковых). Из-за нехватки воды посуда как следует не промывалась. А кухня соседствовала с моргом.

В палатах – теснота, койки сдвинуты впритык. Больные спят на матрацах, набитых позапрошлогодней соломой, в шапках и в шубах греются возле буржуйки. Катастрофически не хватает дров, постельных принадлежностей, мыла, нательного белья… Новых поступивших кладут на койки, «не сменив постельного белья…». Протестующим «предлагают… дамские сорочки». Зато много клопов и грязи. Всюду окурки, заплёванные полы. Из-за нехватки электричества операции делаются только днём. На всю больницу – две закопчённые керосиновые лампы, но и для них не хватает керосина. Ночью больные предоставлены самим себе. Медсёстры дежурят лишь днём.

Паёк больных состоит из 400 граммов ржаного хлеба, 75 граммов мяса, 400 граммов картофеля. Ни сахара, ни молока, ни масла, хотя всё это было предусмотрено нормой. Нечищеная отварная картошка в меню – в порядке вещей.

«Стерлитамакская советская больница больше похожа на старую казарму… У врачей руки опускаются», – сокрушалась городская газета в те дни.
В такой больнице и начал работать хирург Фёдор Трофимович Лаптев.

* * *

Неудивительно, что жалобы и угрозы в адрес медперсонала сыпались непрерывно. Даже газета вынуждена была взять под защиту хирурга. «Не пора ли положить конец угрозам в отношении тов.Лаптева, – возмущался один из журналистов в одном из майских номеров 1938 года. – Нельзя же предъявлять хирургу требования, чтобы он работал 24 часа в сутки. Ведь он тоже человек и на основании закона имеет право на отдых…».

– Он был трудоголиком, – вспоминает его дочь Таисия Фёдоровна Киселёва. – Буквально дневал и ночевал в больнице. А когда ночевал дома, зачастую его поднимали с постели. «Будите кучера Павла Никифорова, – распоряжался он тогда. – Пусть приезжает за мной».

Кристально чистый, он никогда не принимал никаких подношений. Ни разу толком в отпуске не был. Самое большее, на что могла рассчитывать его семья, – на недельку выехать в деревню.


…Очень любил детей. Их у Фёдора Трофимовича было четверо, плюс приёмная дочь (племянница). А ещё с ними жили две бабушки – итого 9 человек. Помогало домашнее хозяйство, которое целиком было на супруге Татьяне Ефтеевне.

К середине тридцатых в первой горбольнице имелся новый хирургический корпус, был оборудован рентгеновский кабинет. На Первомайской площади (предположительно это нынешняя базарная площадь) работала поликлиника. Но проблемы оставались. Рентген-кабинет простаивал из-за перебоев с электричеством. За снимком приходилось ездить в Ишимбай или даже в Уфу. Чтобы попасть на приём в поликлинику, надо было отстаивать очередь с раннего утра до обеда. В давке общей очереди взрослых и детей, больных и здоровых вспыхивали скандалы, драки. В коридоре амбулатории люди стояли и лежали вповалку – не было элементарных скамеек для больных.

И в этих условиях Лаптев делал операции, которые даже по нынешним меркам не назовёшь простыми. В 1938 году он удалял камни из желчного пузыря!

Продолжение материала читайте в газете “Стерлитамакский рабочий” (№ от 7 августа 2012г.)

 

 

Автор: (7 Авг 2012). Рубрика: История, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти