Пушкин глазами стерлитамакских подростков

Недавно буквально волей случая в Стерлитамаке оказался Оренбургский театр кукол. Он привёз вариации на тему «Маленьких трагедий» А.С.Пушкина. Времени было в обрез, и билеты в срочном порядке распространили среди школьников, которым полезно лишний раз посмотреть образцовое классическое произведение. Тем более что режиссёр-постановщик заслуженный артист РФ Вадим Смирнов использовал несколько новаторских приёмов, превративших знакомые пушкинские сюжеты в своеобразные многослойные метафоры, которые каждый был волен понимать по-своему.

Действие началось с философского стихотворения Пушкина «Сцена из Фауста», где говорилось о тщете и скуке нашего бытия: «Вся тварь разумная скучает: иной от лени, тот от дел…». Сидевшие в зале подростки, одинаково тоскующие (вдали от Интернета) и от дел, и от лени, сочувственно гудели. А в это время на сцене куклы превращались в людей, а люди – в кукол. Фауст (артист Платон Селивановский) – бледный интеллигент на тонких ножках – был встречен недовольным улюлюканьем. Зато Мефистофель (заслуженная артистка РФ Любовь Милохина) – остроумный, циничный, с железной логикой – пришёлся по вкусу молодому поколению. В театре реакция зрителей не менее интересна, чем игра актёров. Сразу становилось понятно, кто есть кто. Актриса Любовь Милохина, казалось, полностью овладела шумным и, мягко говоря, невоспитанным зрителем. Она с равным искусством изображала поэтичную девушку Гретхен, зловредного острослова Мефистофеля, наивную простушку Мери.

Не актриса, а человек-оркестр! Благодаря красноречивой трактовке образов, Пушкина понимаешь гораздо глубже. Театр не уступает чтению. Как говорится, одна голова – хорошо, а две – лучше. Театральная постановка, образно выражаясь, объединяет сразу несколько голов – режиссёра, актёров и зрителя. Любопытно смотреть на подростков в театре, а уж как интересно их слушать!

– Посмотрите-ка на этого старца, – говорит ломающимся баском нескладный подросток сидевшим рядом друзьям, – он думает, если у него полно бабла, так можно всеми командовать? Пусть сначала из своего логова попробует вылезти.
– Санёк, вот кому я не завидую, так сыну этого жлоба. Сколько деньжищ, а у парня ни копья!
– Нашёл кого жалеть. Помрёт папашка, всё будет: копья, кони, щиты, стрелы и… чего там ещё в то время нужно было?

Выводы ребята делали остроумные, причём чтением критики они, похоже, не были испорчены.

Когда дело дошло до поединка Барона (артист Максим Демьяненко) с сыном (артист Платон Селивановский), своё слово сказали девочки:
– На сына кинулся! Чем только думает? Ухлопает единственного сынка и останется – ни котёнка, ни ребёнка. Куча денег, а какое старику от них удовольствие…
Между тем в ожесточении борьбы герои спектакля превратились в кукол, а куклы-люди – в кукол-зверей.
– Правильно, – одобрили юные зрители, – во время драки всегда звереешь.


«Моцарт и Сальери» – трагедия, логически связанная со «Скупым рыцарем», – мальчиков не особенно увлекла. Они незаметно для зорких учительских глаз стали играть в крестики-нолики. Зато активизировались девочки. Им очень не нравился Сальери (артист Андрей Гордеев). Среди нелестных характеристик, которыми его наградили, одна била не в бровь, а в глаз. Сальери был назван механической куклой, которая за гаммами музыки не видит. Браво, девчата! Однако и Моцарт (артист Кирилл Смирнов) не вызвал у них одобрения. Пушкинского героя осудили за излишние простодушие и мягкотелость.
– И чего он с этим негодяем возится?! Видит же, что человек завидует. Ну и гуд бай ему!..


Закончился спектакль «Пиром во время чумы». «Маленькие трагедии» – загадочные произведения. А «Пир во время чумы» – самое загадочное из них. Здесь причудливо переплелись и любопытство к смерти, и необъяснимый, тёмный, но понимаемый внутренним чутьём инстинкт риска, и обострённое желание жить несмотря ни на что, и даже искушение броситься в бездну: «Есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю, и в разъярённом океане, средь грозных волн и бурной тьмы, и в аравийском урагане, и в дуновении чумы». Ребята, которых я усердно подслушивала, молча смотрели на сцену. Первым заговорил мальчик, осудивший Скупого рыцаря:
– Ничего не понимаю. Надо пировать во время чумы или нет?
Его друг ответил:
– Лучше пировать, чем слёзы попусту лить. Мы все знаем, что умрём. И что? Давай будем тосковать и портить себе жизнь. Вот если бы…
– Что если бы?
– Священник был прав…
Тут вмешались девочки:
– А Священник прав: нельзя веселиться, когда все горюют о потерянных близких. Это… слово забыла…
– Кощунство, что ли?
– Ну да. Жизнь – это одно, а чума – совсем другое. Надо уважать человеческое горе.

Я не люблю смотреть спектакли вместе с подростковой аудиторией. Наши дети, несмотря на одёргивания и бесконечные замечания педагогов, ведут себя в театре, как на базаре. Болтают, возятся, шуршат конфетными обёртками и даже грызут семечки… Беда! Но на этот раз мне повезло с соседями. Да, они разговаривали далеко не шёпотом. Но это были умные, интересные рассуждения. Может быть, не стоит водить подростков в театр целыми классами, когда они становятся неуправляемыми? Театр – самое, пожалуй, эффективное средство для развития ума и сердца, но требуется тишина. Даже, я бы сказала, благоговейная тишина. А иначе чуда не произойдёт, и возникнет неприятное ощущение даром потерянного времени. Давайте будем ходить в театр с родителями, детьми, друзьями, любимыми!

 

Автор: (20 Дек 2012). Рубрика: Главное, Культура, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти