12 марта – День работника уголовно-исполнительской системы

На фоне унылых зданий ярким пятном выглядит табличка «Помни, тебя ждут дома». Оглядевшись, понимаешь: здания – самые обычные, таких в городе полным-полно. Первое впечатление, видимо, связано с личным настроем. Всё-таки не во дворец идёшь, а в женский участок колонии-поселения № 6.

 

В ТЕПЛИЧНЫХ УСЛОВИЯХ

Во дворе несколько женщин убирают снег. Здороваются, не отрываясь от дела. Тут работают все осуждённые. Некоторые на небольших предприятиях города, там, где нужен неквалифицированный труд. В самой колонии тоже есть чем заняться.

С десяток женщин мы застали в теплице. Здесь выращивают рассаду, в том числе и на продажу. Грядки украшают цветочки, огурчики, лучок. Руководит всем агроном Вениамин Тимофеевич Никитин. Он вольнонаёмный, но говорит про себя, что старый кадр и его слово для женщин – приказ. Несмотря на закрытость учреждения, он – человек открытый. За несколько минут мы многое узнали из его биографии. Про таких принято говорить – человек с активной жизненной позицией. И он всегда готов учиться. Вот, к примеру, следуя за своими детьми, он к пятидесяти годам получил высшее образование.
Пока знакомимся с хозяйством, отмечаю, что всё вокруг как-то слишком буднично. Нигде не лязгают замки, женщины свободно ходят по территории. Да и людей в форме не особо видно.


– Они находятся не под охраной, а под надзором, – объясняет мне начальник колонии-поселения А.А.Калоеров. – Есть требования, за нарушение которых человека можно перевести на общий режим. В прошлом году восемь осуждённых были отправлены в исправительную колонию.

ДО МЕСТА – СВОИМ ХОДОМ

Подъём в колонии-поселении – в шесть часов утра, отбой – в десять. В выходные и праздничные дни утром дают поспать на час дольше. Если заболела или в ночную смену работала, днём можно поспать. Отказ от работы – злостное нарушение. Осуждённые могут иметь при себе наличные деньги. В местном магазинчике самый ходовой товар – сигареты, на втором месте – чай. Есть штрафной изолятор, куда можно угодить на пятнадцать суток (самое большее). В бытовых помещениях всё скромно.

На кроватях – бирки с указанием фамилий и статей, по которым отбывают наказание женщины. К слову, сегодня женский участок колонии-поселения заполнен только на треть, хотя в республике он – единственный. Тогда как в мужских, а их два – в Стерлитамаке и Уфе, свободных мест почти нет.

Количество свиданий здесь неограничено. Можно позвонить с таксофона родным. Правда, разговор будет прослушиваться сотрудниками с дублирующего телефона. При колонии есть школа и училище. Вот только за парты женщины не рвутся.
Вместе с матерью в колонии может проживать ребёнок до трёх лет. Для них есть специальная комната. К счастью, в Стерлитамаке она пока пустует. Женщинам разрешается пользоваться косметикой и ходить в своей одежде. К месту отбывания наказания осуждённые, после вступления приговора в силу, добираются самостоятельно. Им даже деньги на это выдаются. По закону они могут жить дома или в городе, вот только в России такое особо не практикуется. Специально рассказываю всё вперемешку, чтобы понятно было: режим щадящий, но свобода ограничена.


– Отбывание наказания в колонии-поселении – это своего рода предупреждение: если не изменить образ жизни, то можно оказаться и за колючей проволокой, – считает заместитель начальника колонии С.А.Ерёмин.

«ЧЕЛОВЕК – МЕНЕДЖЕР СВОЕЙ СУДЬБЫ»

Побег – это преступление, за которое также светит реальный срок. Из колонии-поселения № 6 последний побег был совершён три года назад. Хотя, как считают сотрудники колонии, которые имеют опыт работы в других пенитенциарных учреждениях, больше свободы – больше провоцирующих факторов для осуждённых. А вот одним из сдерживающих, видимо, является то, что большинство имеют небольшие сроки – несколько месяцев. В основном здесь сидят за неуплату алиментов, хранение наркотиков, мошенничество, воровство, за дорожно-транспортные происшествия, повлекшие гибель потерпевшего. Но есть и такие, кто проводит в стенах колонии по нескольку лет.


Двадцатитрёхлетняя Лена через месяц должна освободиться. Рассказывает, что срок в два года получила за кражу сотового телефона. Украла у знакомого молодого человека и… разбила. Признаёт, что всему виной алкоголь. Ещё она называет себя разбойницей. Судя по её словечкам, с законом у неё проблемы были и до этого случая. Первое, что хочет сделать на свободе Лена, – выспаться. Её сверстница Алиса сидит по двум статьям: за кражу и за хранение наркотиков. Летом заканчивается её срок – полтора года.
– Алиса, вам было всё равно, у кого вы воруете? Или пожилых, инвалидов не трогали?
– Я в основном воровала на рынке, из магазинов, то есть у предпринимателей. Главное – уверенно идти на воровство. Если замешкаешься, на лице всё будет написано, сразу попадёшься.
– А как впервые попробовали наркотики?
– Сначала был мак, потом анаша… Ну, и дальше пошло. Последний год перед тем, как меня посадили, я уже чувствовала опустошённость. Ничего не надо, не интересно. Идёшь, воруешь, продаёшь, покупаешь наркотики.
– А у вас есть претензии или обида на родителей, что они вам чего-то недодали, вовремя не остановили?
– Никакой. У каждого – своя голова. Зачем кого-то винить, когда ты мог себе сказать: всё – стоп. Человек сам – менеджер своей судьбы.
– А лечить близкие вас пытались?
– Конечно. Были и наркология, и общества разные. Но если внутри себя ты осознанно не придёшь к тому, что пора завязывать, тебе никто не поможет.
Если Алиса на все вопросы отвечала мгновенно, то с 27-летней Викой разговор получился тянучий. Она попала в колонию на два месяца.
– За что отбываете наказание?
– За алименты.
– Кому не платили?
– Государству.
– Государству?
– Ну, детскому дому. На содержание ребёнка.
– Пребывание в колонии-поселении вы считаете наказанием?
– Да. Домой хочу…
Её девятилетняя дочка живёт в детском доме третий год. Женщина лишена родительских прав за свою безмерную любовь к алкоголю. Конечно, она рассчитывает, что заберёт дочь. Но говорит об этом совсем неуверенно…

РАБОТАЕТ С УЛЫБКОЙ


Старший психолог психологической лаборатории Наталья Маркелова говорит: по тому, как общаются, ведут себя осуждённые, можно предположить, кто за что получил наказание. Это приходит с опытом. Она пришла сюда вольнонаёмным психологом в 2009-м, в 2011 году прошла аттестацию. Когда я слышу от неё, что работать в колонии было её мечтой, я сначала впадаю в ступор.
– Это вы так шутите?
– Нет, правда. Я ещё на первом курсе института сказала, что хочу работать в колонии, правда, тогда я думала про колонию для несовершеннолетних.
Однокурсники её не поняли. Родители Н.Маркеловой пытались отговорить дочь от такой службы. Но она менять свой выбор не стала.
– Психологу часто приходится работать с негативом, помогая людям решать их проблемы. Но у осуждённых он в квадрате. Вы о такой работе мечтали?
– Несмотря ни на что, в первую очередь они – люди. Хочется им помочь. Настроить на положительное. Как говорится, от тюрьмы и от сумы зарекаться нельзя.
Наталья Маркелова постоянно улыбается. Похоже, чужой негатив к ней не пристаёт. Мне рассказали, что в колонии недавно прошло исследование морально-психологического климата, и, отвечая на вопрос, к кому бы осуждённые или сотрудники обратились в сложной ситуации, сорок процентов сказали, что к психологу. Не сомневаюсь, что так оно и есть.

ГРЯДУТ ПЕРЕМЕНЫ

Сейчас в бытовом корпусе колонии-поселения идёт ремонт. Планируется, что с нового года здесь появится новое исправительное учреждение – исправительный центр, предназначенный для нового вида наказания – ограничения свободы. Наша республика вошла в число восьми регионов, где будет запущен пилотный проект. Этот вид наказания предполагает более комфортные условия по сравнению с нынешними. Так, например, если сейчас по норме для женщин полагается не менее трёх квадратных метров площади (для мужчин – два), то потом будет в два раза больше. Вот только свободы осуждённым при любых условиях всё равно будет не хватать.

Автор: (12 Мар 2013). Рубрика: Главное, Лента новостей, Общество, Происшествия. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти