Кто поможет неблагополучной семье избежать развала

Неблагополучные семьи у нас в стране всё чаще становятся объектами повышенного внимания со стороны государства и общества. Возьмём, к примеру, планы Госдумы по созданию Министерства сирот и принятию закона о социальном патронате или дискуссии относительно введения института ювенальной юстиции.
Над проблемой социального сиротства и детского неблагополучия бьются школьные педагоги, медики, органы опеки и попечительства, комиссии по делам несовершеннолетних, службы социальной защиты.
Мы решили выяснить, кто и как в нашем городе старается помочь неблагополучной семье окончательно не развалиться.

 

УРОВЕНЬ НЕНУЖНОСТИ

Дверь открывает бабуля в замусоленном халате. Всклокоченные седые волосы, отстранённый взгляд.
– Где дочка? На работе она. И сын, он тоже на работе. А чего пришли-то?
В большой четырёхкомнатной квартире Воробьёвых (фамилии изменены) полное запустение – ободранные обои, обшарпанные двери, щелястые, сто лет не крашенные полы.
– Ирина ваша была у нас вчера, говорила, что на работу ещё не устроилась, – заведующая социально-правовым отделением реабилитационного центра для несовершеннолетних «Данко» Светлана Леонидовна Савченко, вместе с которой мы объезжаем неблагополучные семьи, решительно проходит на кухню. – Они что, всю пенсию у вас отбирают?
– Сама отдаю, – трясёт головой пожилая женщина. – А сын с дочкой мне еду приносят.


Мы оглядываем необитаемую кухню: свет и газ давно отключены за неуплату, в распахнутом настежь холодильнике шаром покати. Ни посуды, ни признаков каких-либо продуктов.
– Какую еду, бабушка? – спрашивает Савченко, перемещаясь в «детскую» комнату, где раньше жил четырнадцатилетний внук хозяйки. На подоконнике стоит металлическая миска с остатками засохших рожков.
– Колбасу, молоко, хлеб.
– А где они, эти продукты?
– Да вот как раз перед вашим приходом всё съела, – не моргнув глазом, рапортует бабуля.


– Она всегда так говорит, – шепчет мне на ухо Светлана Леонидовна. И показывает кровать, на которой спал Игорь. Замызганное одеяло, какое-то слабое подобие подушки.
Вот уже почти год, как Игоря поместили в «Данко». Мать мальчика нигде не работает, ведёт разгульный образ жизни. Не работает и её брат, хронический алкоголик.
Когда мальчик оказался в приюте, Ирине предложили пересмотреть свою жизнь, подумать о трудоустройстве.
– Я что, по-вашему, за пять тысяч пойду вкалывать? Я что, себя не уважаю? – ответила горе-мамаша.
Между тем, долг за коммунальные услуги давно перевалил за сто тысяч. Из удобств в доме – только вода. Брат и сестра собираются продать квартиру своей матери. Чтобы закрепить за несовершеннолетним Игорем право на жильё, нужно официально лишить Ирину родительских прав. Впереди – суд.
Бабуля провожает нас до выхода, так ни разу не обмолвившись о внуке.

РОДОВАЯ БЕДА

– А теперь надеваем вот это, – Светлана Леонидовна выдаёт нам с фотокорреспондентом по одноразовой маске. – И лучше вам там ничего руками не трогать.
В подъезде «гостинки» по проспекту Ленина с утра выпивает «тёплая» компания. Двое мужичков и потрёпанного вида женщина с фингалом под глазом и надкусанным пирожком в руке беседуют за жизнь, провожая нас равнодушными взглядами.
– Надо же, ведь все они детородного возраста, – вздыхает Савченко.
В длинном мрачном коридоре нас встречает женщина в грязном платье с сигаретой в зубах. На сером одутловатом лице – признаки былой привлекательности. Интересно, сколько ей лет? Сорок? Пятьдесят? Шестьдесят?

– Зинаида Михайловна, мы к вам!
Зина громко икает и пытается разогнать руками сигаретный дым.
– Вот вышла перекурить. Уборка у нас намечается. Генеральная.
Из комнаты вылетает молодая женщина с обмётанными губами:
– Вам чего? Здесь всё в порядке.
В крошечной «гостинке» шум и замешательство. За перегородкой торопливо застёгивает штаны какой-то тип.

В прихожей, которая служит ещё и кухней, и столовой, – невыносимая вонь. На полу – груды грязного тряпья, потолок зарос густой паутиной. В пустом холодильнике Савченко всё-таки обнаруживает признаки съестного – полпакета молока и «мосолики». Навстречу нам в серой майке выходит Виктор Иванович Савельев, глава семейства. На руках у него годовалая внучка. Родители девочки – дочь Савельевых Люба и её сожитель Радик – только что вернулись из магазина. В одной руке Радик сжимает бутылку, другой то и дело вытирает гнойные слезящиеся глаза.
Семья Савельевых – многодетная. Двое старших детей уже взрослые, младший, четырнадцатилетний Ваня, больше года находится в «Данко».
– Когда Ваню вернёте? – лениво интересуется Виктор Иванович.
– А вы курс лечения прошли? Анализы сдали? – Савченко показывает на малышку. – Не боитесь опять ребёнка заразить?
– Да они проведать нас заехали на минутку, – добродушно реагирует хозяин. – А анализы мы сдадим.


За пять минут до нас жилище Савельевых посетил капитан полиции Андрей Николаевич Тихонов. Напомнил про неуплату штрафа за административное правонарушение, а если точнее – за употребление спиртного в общественном месте. Капитан Тихонов помог расстроить компанию подъездных выпивох, всех их дружно сопроводив в опорный пункт.
Что до Савельевых, то пьянство и безработица – не самые главные их проблемы. В этой семье есть другая родовая беда – сифилис. Сифилисом болеют супруги Савельевы, сифилисом была больна их старшая дочь, а родившаяся у неё девочка заразилась от мамы внутриутробно. Потом малышку вылечили, но она снова проводит время у дедушки с бабушкой.
Светлана Леонидовна с удивлением обнаруживает в полиэтиленовом тазике булку хлеба и пакет с макаронами.
– Это у вас впервые! – вырывается у неё.
– Так это того, подарок к 8 Марта, – охотно объясняет глава семьи.
Покинув зловонную «гостинку», первым делом избавляемся от масок, обрабатываем руки специальным спреем.
– А что же будет с Ваней? – я никак не могу успокоиться.
– Работаем с тётей мальчика, чтобы она оформила над ним опеку. Возвращаться ему в эту антисанитарию нельзя.

ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ЯМЫ

Сотрудники «Данко» далеко не всегда убеждены в том, что госучреждение для ребёнка лучше, чем неустроенная по жизни мама. Они, как никто другой, знают, что у лишённого семьи ребёнка возникает нарушение привязанности, а с ним и масса других нарушений. Поэтому здесь стараются работать с неблагополучными семьями, чтобы сохранить маленького человека в биологической, родной семье. По сути, это и есть социальный патронат, о котором так много говорят и пишут сегодня.
Целый день мы ездим по адресам. К Наиле Мударисовне вместе с нами пришла Елена Петровна Николаева, социальный педагог школы, в которой учится одиннадцатилетний Руслан, сын хозяйки квартиры.
– Чего рассказывать? – Наиля Мударисовна отворачивается к окну, ей неловко. – Дети у меня от первого брака хорошие: и сын, и дочка. А с отцом Руслана мы жили без штампа в паспорте. Он пить начал, приводил сюда дружков. Скандалили, конечно. А потом и я стала к рюмке прикладываться. И пошло-поехало.
Дошло до того, что сожитель Наили Мударисовны по пьяному делу повесился. К тому времени квартира находилась в ужасающем состоянии, электричества и газа не было. В доме не было ни крошки съестного. С декабря 2011 по март 2012 года Руслан жил в центре «Данко».
– Что оступилась и запила вместе с мужем, осознаю, – говорит Наиля Мударисовна. – Но после его смерти лучше стало. Поняла, что могу потерять сына. Упасть в яму легко, а выбраться из неё непросто. Но у меня получилось. Ремонт мне дети помогли сделать. Сейчас вот коплю деньги, чтобы мебель в комнате поменять, потом на кухне. Попозже, может быть, и окна сменю. Живём мы на мою пенсию по инвалидности, пенсию по потере кормильца, старшие дети помогают. Руслан ходит в школу, посещает кружки. У меня сейчас цель в жизни есть – снова в яме не оказаться.


С этой женщиной не просто проводили воспитательную работу. Ей помогали закодироваться, оформить инвалидность. Чтобы эта семья не распалась, работали все – центр «Данко», школа, родственники, соседи. Сегодня в этом доме порядок, в холодильнике есть запас продуктов, на плите – обед.
– Это реальный пример того, как человек одумался и взял себя в руки, – убеждена Елена Петровна, – и тут главную роль сыграли сотрудники «Данко». Без их помощи школе было не справиться.

«Я ВЕРЮ!»

Реабилитация семьи – процесс не только непростой, но и длительный. История пятнадцатилетней Даши тому пример. Жила-была семья: папа, мама и дочка. Всё было неплохо, пока по-чёрному не запил папа, а мама, женщина молодая и интересная, не подалась в дальние края с водителем-дальнобойщиком на поиски женского счастья. Даша, девочка способная и старательная, хорошо успевавшая в гимназии, попала в приют.
– Ну нельзя было её дома оставлять! – рассказывает Светлана Леонидовна, – отец из запоев не выходил, полы в квартире провалились, на кухне вместо еды – горы пустых бутылок. К тому же к одинокому пьющему мужчине начали захаживать на огонёк собутыльники. А дочке пятнадцатый год. Далеко ли до беды…
Социальные работники долго искали мать девочки. Нашли аж в Пензе, куда любвеобильная дамочка прибыла в поисках нового принца. Убедили вернуться домой, объяснили, что ребёнок не может жить и учиться в таких условиях.
Не сразу, но до мамы дошло – с единственной дочерью может случиться несчастье. Она устроилась на работу, уговорила мужа лечиться от алкоголизма.
Пока Даша была в центре, в квартире начался ремонт – на полу появился линолеум, на стенах – свежие обои. Когда Даша приехала навестить близких и увидела, что в её комнате появился новый диван, она разрыдалась от счастья. После окончания ремонта девочка вернулась домой.
Однако до хеппи-энда было ещё далеко. В гимназии не хотели брать побывавшую в приюте девочку обратно. И опять помогли социальные работники, подключив к решению вопроса и отдел образования, и органы опеки. Сейчас Даша снова учится в гимназии. Оценки у неё хорошие. Настроение – тоже.
– То, что я попала в приют, стало для меня испытанием, – признаётся Даша. – Но в «Данко» я многому научилась, многое поняла про жизнь и про людей. Я осознала, что люблю и маму, и папу, и что очень хочу обратно домой. Сейчас у нас всё хорошо. Папа не пьёт, старается не ссориться с мамой.
Мы долго говорили с Дашей о её планах на будущее, о Толстом и Достоевском, о школьных приятелях и педагогах.
– Сейчас у меня новые друзья, и я не хочу, чтобы они знали, как было у меня дома раньше. У меня есть близкий друг, он уговаривает меня поехать учиться в Уфу. Хочу поступать в гуманитарный вуз, мне это близко. В какой, пока не решила. Но я верю, что так и будет.

СИРОТАМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ

Как победить социальное сиротство, как научить детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, выживать в этом мире, точно не знает никто. Наверное, правы те, кто считает, что нам нужны профессиональные приёмные семьи, как, например, в Европе, где ребёнку подбирают семью, подходящую именно ему. Уже работает система патронатной семьи, во многом оправдывающая себя. Но родных мать и отца заменить не в состоянии никто – ни опекун, ни приёмный родитель, ни государство.
– У нас девочка вернулась после сложнейшей операции, – рассказывает мне директор Стерлитамакского детского дома Эльвира Наильевна Музафарова. – Ребята и педагоги так радовались её возвращению – подарили большую мягкую игрушку, цветы. А вечером я столкнулась с ней, одетой, в коридоре, с игрушкой и букетом в руках. Спрашиваю, куда она собралась. Отвечает: к маме, с 8 Марта поздравить. А мама её ни разу не то что в детский дом прийти, по телефону не позвонила. У неё другие заботы.
И ещё одну историю поведала мне Музафарова. Про выпускника детского дома, которому государство выделило однокомнатную квартиру. Сотрудники детского дома помогли парню сделать ремонт, обставить квартиру мебелью, обустроить её. А тут выходит из тюрьмы его мать, и живёт себе припеваючи на его жилплощади, и спит на его диване.
– Я так возмущалась, когда узнала об этом, – вспоминает Эльвира Наильевна. – А муж мне сказал: «Как вы хорошо ваших детей воспитываете!». Дети не помнят зла, они всё готовы простить своим родителям, лишь бы те были рядом.
За десять с лишним лет существования центра «Данко» через него прошли 1898 детей из неблагополучных семей. 514 из них были устроены в образовательные учреждения (детские дома, интернаты), 150 – в опекунские семьи, 46 – в приёмные семьи, 165 – в патронатные. 1023 ребёнка вернулись в свою родную семью. За этими цифрами – судьбы живых, страдающих и любящих маленьких людей, испытывающих нужду в самом главном – милосердии, участии, доброте, безопасности.

Для чего нужна семья?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...
Кабинет гирудотерапии (лечение пиявкой), терапии, рефлексотерапии. Приём ведёт Филимонова Любовь Анатольевна, врач высшей кв.кат. Каб. №426, поликлиники ГБУЗ КБ №1, ул. Коммунистическая,91. Тел. 8-905-308-09-65, 22-29-54. (пн., ср., пт., с 17 до 19 часов). Доп. информ. www.girudamed.ru УТОЧНИТЕ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ. Лиц. ЛО-02-01-003497 МЗ РБ. Реклама. 210104
Автор: (5 Апр 2013). Рубрика: Главное, Лента новостей, Общество. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




1 комментарий   “Кто поможет неблагополучной семье избежать развала”

  1. Павел

    >>По сути, это и есть социальный патронат, о котором так много говорят и пишут сегодня.
    >>Наверное, правы те, кто считает, что нам нужны профессиональные приёмные семьи, как, например, в Европе, где ребёнку подбирают семью, подходящую именно ему.

    Сегодня пишут и говорят много как раз таки о совсем другом соц. патронате (а не о том который описали Вы), который копирует западную ювенальную юстицию в самых худших ее вариантах. Против этого (а точнее против двух законопроектов 3138-6 и 42197-6) “Суть времени” и другие патриотические организации собрали более четверти миллиона подписей. 9 февраля в Москве состоялся учредительный съезд Родительского Всероссийского Сопротивления (на который съехались более 1000 родителей со всех регионов). На съезде выступил В.В.Путин и поддержал съехавшихся родителей и подчеркнул, что в России не место западной ювенальщине.

    Но видимо автор статьи, очередной раз отсылающий нас к западному опыту, не заметил столь большого события.

    Получив отпор на законодательном уровне. Лоббисты ювеналки сейчас решили использовать административный ресурс. От лица женщин России малоизвестный “Союз женщин России”, во главе которого стоит всем известная по продвижению секспросвета, принудительной стериализации женщин ит.д. госпожа депутат Лахова во все организации спускается для сбора подписей обращение к президенту (в котором много красивых слов, но которое все по тому же западному образцу предлагает скопировать ювенальную юстицию для решения проблем сиротства в России).

    Директора уч. заведений и родители ни в коем случае не подписывайте это обращение! Если будут угрозы увольнения, обращайтесь в Родительское Всероссийское Сопротивление!

Ответить

*

Фотогалерея


Войти