Вопросы из шляпы для писателя Александра Сегеня

 

В жизни писателя Александра Юрьевича Сегеня было немало виражей, заметно удивлявших его окружение. Выпускник элитной московской спецшколы с углублённым изучением английского языка поступил в автодорожный институт, который бросил после четвёртого курса. Закончив Литературный институт им.Горького, он учился там же в аспирантуре, откуда через некоторое время ушёл, предпочтя карьере учёного писательское дело.
Таким же неожиданным по своей направленности получилось и творчество автора многочисленных романов, рассказов и повестей. Первый же его крупный роман «Похоронный марш» получил сразу две престижные литературные премии: имени Горького и Шукшина. Целая веха в творчестве Сегеня связана с военной тематикой. Писатель четыре раза выезжал в командировки в Афганистан. Впечатления от тех поездок легли в основу повести «Заблудившийся БТР». А за серию статей о чеченской войне он был награждён премией Союза журналистов «Золотой гонг».
В самый разгар лихих девяностых Сегень публикует роман-анекдот «Страшный пассажир» и детектив с элементами эротики «Тридцать три удовольствия». Затем писатель делает крутой вираж в сторону исторического прошлого: у него выходят романы «Тамерлан» и «Державный» об Иване III, за который он получает премию Московского правительства. А потом вновь неожиданный поворот: от старины глубокой Сегень возвращается в нашу современность и пишет роман «Русский ураган» о грядущих победах отечественной футбольной сборной, за которую был удостоен Большой литературной премии Союза писателей России.
Последние пять лет Сегень активно работает в кинодраматургии. Он написал сценарии «Последняя осень патриарха», «Выстрелы в Донском монастыре», «Хождение за три пустыни», «Распахнутые окна», «Поп». Последний был создан на основе романа с аналогичным названием, за который автор получил премию Издательского совета Московской Патриархии «Просвещение через книгу». Мы попросили доцента Литературного института им.Горького, секретаря правления Союза писателей России ответить на наши вопросы из шляпы. Но начали мы наш разговор с последней экранизации его книги.

Как вы познакомились с кинорежиссёром Владимиром Хотиненко?


– Это произошло в ресторане Центрального дома литераторов летом 2005 года. Меня и знаменитого отечественного режиссёра пригласил туда генеральный директор издательского и кинопродюсерского центра «Православная энциклопедия» Сергей Кравец. Он рассказал, что к восьмидесятилетию Алексия II общественность собирается снять художественный фильм о нём или о каком-нибудь случае из его жизни.
Однако Патриарх отказался и предложил: «Снимите лучше фильм о таких людях, как мой отец, которые во время войны спасали людей, вытаскивали их из концлагерей, помогали выжить. Это и будет для меня лучшим подарком». После той памятной встречи мне предоставили кучу документов о Псковской православной миссии в годы Великой Отечественной войны, и я написал роман «Поп». Вскоре книга вышла в издательстве Сретенского монастыря по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II.
По этой книге сначала заказали сценарий одному известному кинодраматургу, но у него что-то не заладилось. Обычные, избитые кинематографические приёмы к этой теме просто не подходили. И тогда за дело взялся я сам. Приносил готовую рукопись Хотиненко, он предлагал что-то убрать, сократить или, наоборот, дописать. В общей сложности я переделывал пять раз. По этому поводу мы даже шутили, что я прошёл ускоренный курс кинодраматургии в мастерской Хотиненко.
Основная часть натурных съёмок проходила на площадках «Беларусьфильма» в живописном месте Смолявичи, в получасе езды от Минска, на берегу озера. Когда я приехал туда и увидел первые отснятые кадры, меня охватило сильнейшее волнение. А когда Хотиненко показал мне эпизод благословения советского танка, слёзы подкатили к горлу, я ушёл в лес, чтобы никто не видел, и там расплакался.
В фильме вы попробовали себя не только в качестве сценариста, но и исполнителя небольшой роли.
– В эпизоде я появился совершенно случайно. Снималась сцена немецкого Рождества. Перепившиеся фрицы жгут ель, тарахтят вокруг неё на мотоциклах, распевают самое распространённое в Европе рождественское песнопение «Тихая ночь, святая ночь». Ребята из белорусской студии исторической реконструкции, игравшие немцев, знали только военные марши и попросили меня научить их петь это самое «Stille Nacht, heilige Nacht». Я стал им напевать, и один из них предложил:
– А давайте нарядим нашего автора фрицем, посадим среди нас, пусть он поёт, а мы будем подпевать.


Так я стал «фашистом». И даже придумал себе образ: конец 1943 года, Гитлер объявил тотальную войну, и меня, школьного учителя Отто Кугеля, вытащили из тёпленького уголка в Тюрингии, бросили в эту страшную, непонятную, чудовищную Руссланд, я хожу, морщусь, боюсь всего, а на Рождество напиваюсь и громче всех пою «Тихая ночь, святая ночь…». А ещё громче, как заклинание: «Krist der Retter ist da!» – «Христос Спаситель здесь!». Сняли меня первым же дублем, без повторов. Сергей Маковецкий, исполнитель главной роли в фильме, меня поприветствовал: «Поздравляю, вы теперь тоже актёр».
Приходилось ли в ходе съёмочного процесса что-то менять в характере героев, если персонаж не «садился» на определённого артиста?
– Конечно, это же специфика кинематографа. Если ставится определённая задача, то необходимо срочно что-то придумать, дописать, подогнать, «подшить», чтобы актёрам было легче это сыграть. К тому же режиссёр на ходу может поменять идею той или иной сцены. Иногда свои коррективы вносили актёры.

К примеру, Маковецкий говорил, что не может произнести какую-то фразу. Она должна звучать иначе в устах отца Александра. Поэтому какие-то реплики, проанализировав, приходилось менять. А вот матушка Алевтина в исполнении Нины Усатовой – это стопроцентное попадание в образ. Мне потом даже чудилось, что я с неё писал эту роль.
Оказавшись на съёмочной площадке, я сразу понял, что литература и кино – вещи очень разные, и нельзя требовать точной экранизации романа, поскольку книга и фильм не одинаковыми приёмами воздействуют на читателя и зрителя. Можно даже сказать, что читатель и зритель – разные люди. Даже если это один и тот же человек. И поскольку я быстро это осознал, мне очень легко работалось с Хотиненко, а ему со мной. За всё время мы серьёзно не спорили и ни разу не поругались. Это был удивительный и, как говорят, редкий для кинематографа случай согласия автора с режиссёром.
Какая ваша мечта осталась нереализованной?
– В раннем детстве я видел себя капитаном речного теплохода. Повзрослев, мечтал избавить родную страну от одной из главных её «бед» и с этой целью поступил в Московский автодорожный институт. Я представлял себе, как в России появятся хорошие дороги, а я – строитель – буду гордо смотреть на результаты своего труда. Однако любовь к литературе взяла верх. Сейчас с высоты прожитых лет думаю, что, если б не стал писателем, наверное, пошёл бы в повара: люблю экспериментировать на кухне. В отличие от писателя, который вынашивает своё произведение годами, периодически забрасывает и вновь к нему возвращается, повар создаёт свои шедевры ежедневно, и у него нет времени на долгие раздумья.
С кем из великих людей вы хотели бы сходить в турпоход?

– Со Львом Толстым. Он очень любил долгие пешие прогулки, во время которых можно о многом поговорить.
Какую самую тяжёлую физическую работу вам приходилось выполнять?
– В молодости, оказавшись в долгах, я был вынужден подрабатывать на мясокомбинате, и кидал в огромную мясорубку двадцатикилограммовые ледяные слитки мяса.
О чём вы мечтали ребёнком?
– Чтобы не было войны. Но при этом, чтобы наши обязательно разгромили американцев и маоистов.
Какие игрушки были у вас в детстве?
– Моя двоюродная бабушка работала на фабрике, где производили солдатиков, и постоянно приносила мне бракованных. В результате у меня накопилась огромная армия солдат и офицеров, лишённых различных частей тела. Но от этого они казались даже мужественнее.
Вы любите петь наедине с собой?
– Да, очень. И пою постоянно. Репертуар у меня самый разнообразный – оперные арии, гимны разных стран, марши, народные и эстрадные песни народов мира, романсы. В развесёлых компаниях тоже частенько пою, когда об этом просят.
Делали бы вы вашу работу бесплатно?
– Чаще всего и делаю, учитывая те копейки, которые обычно платят писателям. Мне кажется, Правительству уже давно пора обратить внимание на бедственное положение писателей и ведущих российских издательств. Когда мне вручали литературную премию Московского правительства, тогдашний мэр Москвы Юрий Лужков, пожимая мне руку, сказал: «Поздравляю. Но, признаюсь, романа я не читал». Я не удержался и ответил: «А Иосиф Виссарионович читал все произведения, которым присуждал свою премию…». Вообще, как метко заметил Довлатов, при Сталине расстреливали, зато литература была обласкана. Сейчас не расстреливают, но литература никому не нужна. Советская власть отличалась жёсткой цензурой, однако гонорары тогда были гораздо выше.
Какие приметы вы не игнорируете?
– Покупку настоящей густой ёлки как залог хорошего Нового года, чесание ладони к деньгам… Да, пожалуй, и всё.
В чём мы перегнали Америку?


– В количестве эмигрантов, в нерасчётливости, в недостатке любви к своей стране. В героизме, зачастую неоправданном, но чаще заставляющем нас гордиться собой. В количестве необычайно талантливых и универсальных людей, не ограничивающих себя рамками одной узкой специализации. А также во многом другом, о чём можно написать целую книгу.
Можно ли контролировать ненависть или любовь?
– Контролирующий ненависть – человек цивилизованный. Контролирующий любовь – человек цивилизованный, но дурак.
Что может заставить вас покраснеть?
– Когда на вопрос: «Кто написал «Лесного царя»? Гёте?» я отвечаю: «Гейне».
Какое историческое время вызывает у вас наибольший интерес?
– В разные периоды своей жизни я увлекался Средневековьем, XIX веком. Сейчас мне интересно нынешнее время.
В произведениях православного писателя Александра Сегеня огромное внимание уделяется патриотизму и любви к Родине. А как с вашей точки зрения соотносятся коммунистический режим и историческая Россия?
– Я полагаю, что историческая Россия выжила и победила вопреки коммунистическому режиму, противостоя и преодолевая его. Наша угнетаемая и медленно уничтожаемая этим режимом церковь в двадцатом веке стала гораздо крепче по сравнению с той, какой она была в конце девятнадцатого. Я не коммунист и никогда им не был, но мне противно, когда огульно хают советскую эпоху нашей истории. Она была необходима для России, чтобы очиститься, пройдя через горнило страданий. Я бы не хотел, чтобы советская власть вернулась, но и не считаю, что без неё можно было бы обойтись.
Какой уникальной способностью вы хотели бы обладать?
– Летать. Во сне это происходит со мной часто.
За воздержание от каких привычек людей надо бы поощрять?
– За отказ от курения, матерщины в общественных местах, чрезмерной болтливости.
Какой самый счастливый возраст для мужчин (женщин)?
– Тот, когда любишь безумно, и тебе отвечают взаимностью.
Что вы делали на спор?
– Боролся на кулачках кто кого и выигрывал разные предметы: галстуки, купюры различного достоинства, бутылки с хорошими напитками.
Какого предмета не хватает в наших школах?
– Риторики. Умения чётко и лаконично строить свою речь.
Чемпионом по какому виду спорта вы бы хотели стать?
– По бою быков в Испании.
Можно ли человека научить быть справедливым, милосердным?
– Можно. Если он способен воспринимать хорошую литературу.
Способны ли вы на жертву?
– Жертвовать чем-то ради чего-то приходилось и приходится часто.
Какое кино вам больше нравится: цветное или чёрно-белое?
– Доброе.
О чём люди всегда забывают?
– Всегда – не знаю. Нередко забывают о том добром, что сделали для них другие.
Чем можно удивить гостей в России?
– Думаю, в любой стране интересен, прежде всего, фольклор, то, что присуще каждому конкретному народу в определённой местности: его песни, танцы, обычаи. К примеру, я бы иностранцам предложил национальное русское шоу – купание в проруби. И понаблюдал за их реакцией.
– Что бы вас заставило эмигрировать из России, и в какую страну?
– Из России я бы эмигрировал только в случае полного исчезновения самой России. Если же представить теоретически, что это почему-то произошло, то, без сомнения, в Черногорию. Там я встретил самую большую в жизни любовь.
О чём бы хотели написать следующую книгу?
– О любви. Писал и ещё буду писать. Только любовь заслуживает того, чтобы о ней писали вечно.
Кто вы?
– Человек, которому надо ещё очень многому научиться.

Расспрашивала Зарема ЦЫГАНОВА

Автор: (29 Авг 2013). Рубрика: Культура, Лента новостей, Лучшие статьи, Общество. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти