В чём причина одиночества и неустроенности 90-летней бабушки

В редакцию позвонила молодая женщина. Взволнованно и сбивчиво рассказала, что живёт на одной из городских окраин бабушка. Едва ли не в собачьей конуре живёт: подписала дарственную на дом единственному внуку, а он её на улицу выгнал. Впереди зима – нужно что-то делать…

 

ДОМ

Пока мы с Олесей (имена героев этой истории изменены) едем к дому-«подарку», невольно любуюсь моей попутчицей: не каждый день встречаешь человека, который так близко к сердцу принимает чужую беду . Пожалуй, даже слишком близко…
– Я работаю неподалёку, – поясняет Олеся. – Юристом. Мне по долгу службы пришлось заниматься документами по этому дому. И, знаете, запал мне этот случай в душу, прихожу я как-то сюда, а тут…


Двор общего пользования. Конура пуста: дворняга Просто Собака встречает нас весело – елозит на брюхе, метёт пыль хвостом.

– Подхалимничает, – комментирует Мария Фёдоровна. Она стоит посреди двора простоволосая. Тронутая молью кофта, засаленный подол, стоптанные мужские башмаки. Изъязвлённый кровоподтёк во всю правую щеку.

– Видите, – вполголоса говорит мне Олеся, – за ней никто не смотрит: бабушка упала, ударилась, теперь вон что…
Первый понедельник осени, солнца нет. Бабушка подставляет вторую щёку начинающемуся колкому дождю и искоса, с любопытством разглядывает нас. Сосед Владимир несёт ей два ведра воды – легко и бережно, не расплёскивая. Дощатое крыльцо под его шагами благодарно охает.
Живёт Мария Фёдоровна, конечно, не под открытым небом – в бревенчатом доме, который построил её дед 84 года назад. Она старше и сильнее своего дома: он накренился и осел, его поддерживают под бока с одной стороны крепкий пристрой, с другой – двухэтажный новый красавец из белого кирпича. Двухэтажный дом недавно купил сосед Владимир; пристрой отремонтировал и снабдил удобствами (а заодно и железной дверью) внук Марии Фёдоровны Глеб. Хотя бабушка и подарила Глебу всё, что у неё было, исконный остов дома, как-то виновато поскрипывающий на ветру, оставлен ей для житья. Вместе с Просто Собакой и тремя безымянными кошками.

СУП ИЗ ХЛЕБА

Если бы всё происходившее дальше было не действительностью, а, к примеру, сочинённой кем-то пьесой, её отрывок мог выглядеть так:


Олеся: – Бабушка, вы что же, внуку дарственную на дом подписали, а он вас теперь на свою половину даже в туалет не пускает?
Бабушка: – Так у нас туалет во дворе есть, во-о-н там…
Олеся (умоляюще): – Бабушка, миленькая, это же сарай! Причём не ваш – соседский. Вы что, в туалет в сарай ходите?
Журналист (себе под нос): – Может, ей туалет и не нужен: может, она не ест ничего. (Громко). Мария Фёдоровна, вы обедали сегодня? А холодильник есть у вас?
Бабушка (будто оправдываясь): – Холодильник у меня, конечно, есть. Только продуктов там нет, потому что я его выключаю.
Журналист (не выдерживая): – Он что, телевизор, чтобы его выключать?!
Владимир: – А что она туда положит, если внук у неё пенсию отбирает?..
И хотя диалог этот происходил на самом деле, трудно избавиться от ощущения, что каждый из нас – персонаж никому не известной постановки в духе театра абсурда: всё слишком зыбко, всё не то, чем кажется. Взять хотя бы двор: клочки земли здесь тасуются, как карты в колоде, – собственников перебывало больше десятка. А бабушка всё одна. Или её жилище, которого, по документам, у неё больше нет. Десятилетиями не знавшие ремонта стены с облупившейся синей краской – и новенькая газовая колонка. Две комнатки с кухонькой – и невозможность в них находиться: дом выталкивает незваных гостей прочь стойким зловонием. Зачем-то мучительно ищу взглядом мыло и едва удерживаюсь, чтобы не потрогать тусклое окно – вправду ли стекло, не фанерные декорации?..
Мыла так и не нахожу. Зато, торопясь на воздух, натыкаюсь на кастрюлю с мутной жижей. Олеся прикрывает нос и отворачивается.
– Я себе тут суп сварила, – с вдохновением говорит бабушка, – жиденькое слила, хлеба накрошила. Люблю я так, ну… Что вы смотрите?

 

ОЛЕСЯ

– Позор, что человек в таких условиях живёт, – Олеся почти уверена, что во всём виновата дарственная. – Договор дарения, к сожалению, безусловный: чтобы в благодарность за дар о человеке заботились – такого нет. Расторгнуть этот договор практически невозможно. Теоретически он, конечно, имеет обратную силу, но основания должны быть очень и очень серьёзные – ну, не знаю, кто-то кого-то убил, например. Не подпиши она эти бумаги, внуку после её смерти и так всё досталось бы, он единственный наследник. Зато ухаживал бы…
Никому не доверять, никогда не оформлять дарственную и, ловко используя имущественные рычаги, заставить нерадивых родственников за собой ухаживать. Вот и готов рецепт безоблачной старости. Только не всем он подходит.

ВЛАДИМИР

– Вы сами всё видели, – говорит Владимир, когда мы выходим за ворота. – Глеб здесь не живёт, его благоустроенная половина дома закрыта.
– Там, наверное, запаха такого нет…
– Если бабушка зайдёт – будет. Поэтому её туда и не пускают. Глеб с семьёй живёт в квартире у матери. Могу телефоны дать. Они, конечно, скажут, что я бандит, такой-сякой… Знаете, это неважно, плохие мы или хорошие. Бабушка так жить не должна. Я в органы опеки звонил, консультировался. Она могла бы попробовать пожить в доме ветеранов. Но разве родственники ей позволят? Они же тогда доступ к её пенсии потеряют…
– Я вас понимаю. Вы купили большую часть этой земли, а бабушка вам мешает…
– Бабушка мне не мешает. Просто плохо себе представляю, как она тут дальше жить сможет: зима была, захожу к ней – холодина страшный, она сидит в валенках, в тулупе, с кошками своими. «Как же ты, бабуль, спишь?» – спрашиваю. «А так и сплю, – говорит, – сижу и сплю». Как только выжила, удивляюсь.

РОДНЫЕ

– Это чёрные риелторы творят бесчинства: сняли с забора рабицу, привезли в наш двор старую мебель, – сетует в телефонном разговоре несколько дней спустя мама Глеба, невестка Марии Фёдоровны. Глеб поздним вечером на работе. – Чёрные риелторы и сосед Владимир. Мы с ним сейчас судимся за причинённые нам неудобства. Бабушка? А за бабушкой мы смотрим: когда мы у неё бываем, она накормлена. Я туда с пустыми руками не иду – хлеб-молоко всегда несу. Да, Глеб в том доме не живёт и не будет жить, пока там Владимир в соседях. Он на нас жалуется, а сам бабушке воду отрезал. Вдова участника Великой Отечественной войны вынуждена на старости лет (ей ведь в следующем году 90!) терпеть такие неудобства. А кто ей эти условия создал? Владимир. Иногда она жалуется, мол, устала я, мне бы куда-то уйти. А я её спрашиваю про дом престарелых: «Ты сможешь там жить?». Не сможет: ей нужно много бывать на улице. К тому же у неё скверный характер, она ни с кем не уживётся. Заставить её сменить бельё – и то проблема. Нет уж, в своём доме ей доживать. Да, воды у неё нет, туалета нет, она не моется. Но я её к себе как-то забирала на две недели, она за это время тоже ни разу не помылась.
– Может, отвыкла?..
– А что я могу сделать? Человек старый уже. Чего сама бабушка хочет? Не знаю. Чтобы возле неё сидели. Что ещё? Убираться мы у неё убираемся, а не видно этого, потому что она ходит не переобуваясь. Вещи старые и продукты испорченные выбрасывать не разрешает. А пенсию никто у неё не забирает: она на продукты даёт. К тому же всем, что мы в огороде сажали, она пользуется, мы ей не запрещаем. Холодильник я ей свой старый отдала – неужели я хороший, работающий холодильник выброшу? Я его лучше бабушке отвезу…
– Вы за неё не переживайте, – «успокаивает» меня Глеб, когда я всё-таки до него дозваниваюсь. – Она и так неплохо живёт. Кто сегодня уже два раза у неё был? Я. Пусть у неё скверный характер, но какая-никакая, а она мне родная бабка. (Не в трубку, а кому-то в сторону: «Иди, пластиковые стаканчики возьми»). АГВ я включил, дом сушится. Вы её потолки видели? Я гипсокартон привёз, ремонт начал, её отправил к своей матери. Там ругань, скандалы – вернулась домой. Какой уж тут ремонт? Даже раковину новую поставить не даёт. Девяностолетнего человека вы не переделаете, у неё своя мораль, свои устои. Родственники у неё есть, только она никому не нужна, кроме нас. Кто за ней будет ухаживать, если не я и не бывшая сноха – моя мать?..

БАБУШКА

Бабушка охотно рассказывает про свою жизнь:
– …Внук-то, Глеб? Конечно, хороший. Он мне говорит: «Лишь бы у тебя всё было хорошо». Он мне добро делает. Дарственную? Здоровья нет, не знала, куда дом девать, вот и подписала. Пусть хозяйничает. Пенсию? Так её у всех отбирают. А я сама отдаю. Ишь, подхалимничает, – кивает Мария Фёдоровна на чёрно-белого кота. Кот трётся о наши ноги и заглядывает в глаза. Мы стоим посреди двора, лицом к дому. – Вот, живу. Телевизор есть, да я им не пользуюсь: шум – и всё. Вот скамеечку себе смастерила и сижу. Читаю. Очки, правда, разбила, новые надо сделать. Глеб мне заказал уже. Книг раньше много у меня было, теперь нет, я так, своё читаю. А вот это, – гладит ладонью подол когда-то чёрного платья с выцветшими бутонами, – это мне сноха подарила, мы с ней близкие. А туда (в дом ветеранов – Е.Я.), если я не нужна, то пойду… Войну-то? Помню, конечно. Вся родня, брат, муж, сын – всё ушло. В общей сложности, всем не до меня…
Махнув рукой, она неторопливо, но твёрдо притворяет кряхтящую на ветру дверь. Мы ей больше не интересны. От чужого участливого любопытства дом заслоняют шаткая, чёрная от сырости «скамеечка» – три тонких дощечки с погнувшимися гвоздями да вставленные между оконными стёклами пожелтевшие газеты с серыми заголовками: «Ладу» в награду», «Бананы в ушах автолюбителя», «Конца света не будет». Бабушка провожает нас до ворот, машет вслед и крестит воздух. Дождь усиливается.

Для чего нужна семья?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...
Автор: (25 Сен 2013). Рубрика: Главное, Лента новостей, Общество. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




комментария 2   “В чём причина одиночества и неустроенности 90-летней бабушки”

  1. Юля

    Так что в итоге то? Эй хоть кто-нибудь помог? Может продукты, одежду ей отвезти?! Я хочу помочь. Редакция откликнитесь!

  2. Екатерина Яковлева

    Здравствуйте, Юля! Спасибо за комментарий и за Вашу отзывчивость. Проблема в том, что сама бабушка, по ее словам, всем довольна, ни на что не жалуется. Имея опыт общения с ней, опасаюсь, что, если Вы придете к ней с сочувствием и непрошеной помощью, она больше расстроится, чем обрадуется: бабушка ведь вправду думает, что ее внук и невестка – люди добрые и заботливые. Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, в этой ситуации главное не навредить. Ну и заботиться о собственных близких, конечно.

Ответить

*

Фотогалерея


Войти