Пардон, мадам, я – археолог. Ушедшие, но незабытые

Наследство научного сотрудника Стерлитамакского краеведческого музея  Н.А.Фокеева исчисляется не рублями, а благодарной памятью его коллег и студентов. Нынешние учителя истории с восторгом вспоминают его лекции по Древнему миру, особенно Греции и Риму. Античность была коньком Николая Анатольевича. Не однажды по приглашению музея изобразительных искусств им.А.С.Пушкина он ездил на археологические раскопки в Северное Причерноморье. Выдающиеся учёные ценили его уникальную интуицию историка, значительный интеллектуальный багаж, покладистый характер и чувство юмора. Коллеги же просто любили Николая. За что? По их словам, за всё.

ПРЕРВАННАЯ ЛЕКЦИЯ

…Я часто бывала в нашем краеведческом музее, у однокурсников, и… попала под обаяние Николая. Но и немного побаивалась этого сурового на вид человека, стараясь помалкивать в его присутствии. Уж очень не любил он досужей болтовни. С трудом выносил и рассуждения любителей истории, которые черпали познания в романах, написанных для дам с облегчённым мышлением. Не дай бог попасть ему на язычок. Умело пользуясь оружием едкого сарказма, он стирал противника в порошок. Однажды произошёл такой случай: ненароком попавшая в музей дамочка начала излагать ему новомодное толкование известного исторического события. Николай Анатольевич слушал, не возражая, но улыбался угрожающе-ехидно. Ораторша, опьянённая собственным красноречием, ничего не замечала. Наконец, он не выдержал:
– Пардон, мадам, я – археолог и в этой проблеме не очень-то разбираюсь. Вам лучше поговорить с узким специалистом, ну очень узким…

А ещё Николай Анатольевич сильно не уважал сочинителей, страдавших романтическими видениями на исторические темы. Он ценил реальность, считая её интереснее и богаче любой самой изощрённой фантазии.

Как-то начали при нём хвалить египетскую царицу Клеопатру. Красавица, умница, покорила троих самых выдающихся мужчин Рима: Помпея – самого богатого, Цезаря – самого гениального, Антония – самого красивого!
– Нашли красавицу, – заявил Николай, – пойдёмте-ка со мной.

В маленькой комнатке, где он занимался изучением, классификацией и описанием фондов музея, достал толстый фолиант, раскрыл его:
– Вот, смотрите!

На древнеегипетской монете красовалось изображение носатой мужеподобной тётки.
– Ну и ну! Чем же она пленяла всех и каждого?
– Царица – это прежде всего власть! Клеопатра искушала властью, а не женскими прелестями. К тому же она, пусть меня извинят дамы, обладала неженским умом. Мужики удивлялись такому необычному природному явлению. И она их, удивлённых, тут же тёпленькими – цап-царап! И нимфоманкой Клеопатра не была. Ещё одна легенда для обывателей. Бедняжка пыталась всеми возможными и невозможными способами удержать власть над страной!

В тот день у Николая было много работы. Он дал понять: пора, мол, и честь знать. И мы удалились, плотно закрыв дверь. После этого эпизода мне загорелось попасть на его лекции. Тем более что знакомые студенты с истфака рассказывали о них легенды и не пропускали ни одной. Удивительно! Современную молодёжь не просто заворожить канувшими в Лету древностями. В один прекрасный день я осмелилась попросить:
– Можно прийти к вам на лекцию?

Но Николай не разрешил и не удосужился объяснить, почему. Нельзя – и всё. Думаю, что лекции были для него очень сокровенным делом – не для чужих ушей. Пришлось пойти на военную хитрость. Я нацепила парик, уселась в уголок на самую последнюю парту и, опустив голову, принялась усердно строчить в тетради. Но буквально через минуту забыла о конспирации. Николай Анатольевич рассказывал о людях, которые жили тысячелетия назад, как о родных и близких, друзьях и врагах, словно он с ними ел, пил, беседовал, спорил, дрался. Его искренне огорчали их промахи, восхищали достоинства (к недостаткам он проявлял явную снисходительность), удивляли отважные поступки. Древность рассеялась прямо на глазах, и перед нами развернулась трепещущая реальной жизнью история. Позабыв обо всём на свете, я слушала, раскрыв рот, но тут же была рассекречена и изгнана. Коля недолго сердился на меня за авантюрную выходку, но я, уважая его, таких попыток не повторяла.

ВЫ ГОВОРИТЕ ПО-ЛАТИНСКИ?

Николай Фокеев родился в Стерлитамаке. Поступил в авиационный институт, год проучился и ушёл. Понял: не его это дело. Вскоре поступил в БГУ, на исторический факультет, где с особенным удовольствием занимался древней историей. Добросовестно изучил латинский язык, чтобы, по его словам, читать в подлиннике Овидия, Вергилия, Цицерона и как можно лучше вжиться и почувствовать античность – историю, быт и нравы, культуру. Николай знал бесконечное количество баек и анекдотов того времени, которыми щедро сдабривал потом свои лекции, оживляя таким образом глубокую старину. До поры до времени, сочетая преподавание истории и археологию, он был доволен жизнью. Но однажды его поставили перед выбором: или то, или другое. Он выбрал археологию и пошёл работать в городской краеведческий музей за мизерную зарплату.

Началась перестройка. В 1993 году Николай Фокеев последний раз ездил на раскопки древнего Пантикапея. В 90-х годах историческая наука вообще и исторические институты в частности переживали не лучшие времена. Закрывались кафедры, сворачивались археологические экспедиции. Николая тревожили дурные предчувствия. Его юмор стал сухим и острым, с налётом пессимизма. Именно в это время он начал приводить в порядок музейный фонд и собирать материалы о первых городских драматических кружках, а также их создателе и вдохновителе – сыне местного протоиерея Николае Кречетове. Хранились у него материалы и о Петербургской драматической труппе, которая укрывалась в Стерлитамаке от голода и ужасов Гражданской войны. Афиши, программки, фотографии актёров… Всего и не перечислишь. Театр он любил не меньше истории.

ХРАНИТЕЛЬ ДРЕВНОСТЕЙ

В музее Николая Анатольевича любили почти все, но понимали и могли оценить немногие. Одна из немногих – научный сотрудник Наталья Олеговна Насырова – рассказывает:

– Коля имел обыкновенную внешность, но какая у него была душа, какой ум, чувство юмора! Когда мы собирались по праздникам, у нас получались не просто вечеринки. Дискуссии, споры, рассказы, воспоминания… Разговоры не смолкали. Коля блистал, а мы его лишь дополняли. Только он начинал каламбурить – и все красавцы линяли на его фоне. По сути, гвоздём программы всегда был Николай.

В конце 90-х мы очень дружно работали. Оформляли зал истории города исключительно своими силами: по спонсорам бегали, ремонт делали собственноручно. Атмосфера была чудесная. Коля – человек команды – любил коллективную работу. Но самым главным его делом были всё-таки фонды. Он стал нашим хранителем древностей. Целиком погружаясь в работу, выполнял её грамотно, дотошно, скрупулёзно. Изучая папку за папкой, делал ценные выписки. Работа спасала его от мрачных мыслей.

Николай сильно страдал от своей нереализованности. Его не привлекали ни место, ни должность – только работа, к которой чувствовал влечение, не зря же он был награждён даром историка-исследователя и склонностью к научной работе. А кому это было нужно? Страна утопала в гламуре. Это тоже угнетало. Разве думающему человеку может быть хорошо, если в стране плохо? К тому же историческая наука пострадала от новой политики первой. Всё это привело Николая к душевному кризису, за которым последовало обострение его хронической болезни. Но даже в такое тяжёлое для него время он оставался верен друзьям и заботился о них. Пришёл, например, в больницу навестить меня после операции.

Когда Коля ушёл от нас, его друзья и коллеги почувствовали огромную вину. Было поздно исправлять ошибки. Нам осталась лишь память о нашем Николае. Правду сказать, трудно забыть этого удивительного человека.

Автор: (7 Сен 2013). Рубрика: История, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти