26 апреля – День участников ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф

Николаю Алексеевичу Михелёву чуть за шестьдесят, выглядит ещё крепким мужчиной. Впрочем, здоровье человека, совершившего 76 выездов на Чернобыльскую АЭС после ядерного взрыва , – это отдельная тема, и мы к ней ещё вернёмся. А пока – обо всём по порядку.


Жизнь Михелёва связана большей частью со Стерлитамаком. Здесь родился, выучился на сварщика и даже проходил срочную службу. Так сложилось, что военным топографам срочно понадобились сварщик, сантехник, сапожник, повар и портной. И  контингент в одночасье был набран из местных призывников. Это был 1971 год, и попал молодой солдат в отделение ПАРМ. То есть в передвижную авторемонтную мастерскую. Там было всё – автокран, токарный станок, электростанция, сварка. Служить было нелегко, но интересно. Не подозревал тогда Михелёв, что через шестнадцать лет после первого призыва будет и второй.
Повестку Николай Алексеевич получил в середине сентября 1987 года. Через сутки вместе с товарищами он был уже в Тоцке. Дальше маршрут выглядел для всех одинаково – город Белая Церковь – село Ораное, в котором жили. А работать приходилось непосредственно на Чернобыльской АЭС. И так три месяца.


Работа была у всех разной. Собирали радиоактивный мусор, занимались дезактивацией. Многим, тем же водителям, пригодились прежние специальности. Николай Алексеевич был определён дозиметристом в химическую разведку. Его трудовой день на станции длился… от пяти до семи минут. Оставшиеся до отъезда в Ораное часы разведчики проводили в безопасном помещении. Но считанных минут химической разведки, к сожалению, хватало, чтобы получить свои радиационные дозы. Ведь территория станции и на второй год после взрыва оставалась заражённой. Местами – до 80-90 рентген. А из всех возможных средств защиты разведчикам выдавался лишь обычный респиратор… При этом был устный приказ, по которому дозы радиационного заражения, полученные ликвидаторами, не должны были превышать 0,5 рентген. Получали, конечно, в разы больше. Но официально фиксировалось не более 0,5 рентген…
Масштабы разрушений впечатляли, но каких-либо гнетущих чувств сама станция не вызывала. Наверное, потому, что здесь всегда были люди, двигалась техника. Словом, ощущалась жизнь. В Припяти же, где тоже систематически проводилась радиационная разведка, всё было иначе – вмиг обезлюдевший город то настораживал, то пугал распахнутыми окнами и маячившими в них детскими вещами и игрушками… Непроизвольно возникали вопросы. Как всё это произошло? Где сейчас эти дети? Что с их родителями?
В Припять, кстати, ездили на БРДМ – боевой разведывательно-дозорной машине, помогавшей не только передвигаться. В местах радиационного заражения БРДМ автоматически выставляла флажки, обозначавшие опасную зону.
На всю жизнь запомнился Николаю Алексеевичу рыжий лес. Это были мёртвые деревья, ставшие неестественно рыжими от напавшей на них без объявления войны радиации… Весь лес был вскоре повален и зарыт в землю мощной военной техникой. Оставить решено было лишь одну сосну, на которой в годы Великой Отечественной войны фашисты и их пособники вешали партизан и всех, кто симпатизировал советской власти. Оставляя этот памятник, ликвидаторы даже не думали о том, что спустя десятилетия в городах и сёлах России будут ставить памятники уже их мужеству.
В квартире Михелёва памятником чернобыльским событиям стоит с тех пор мебельная стенка, купленная на заработанные тогда деньги (платили, говорит, по тем временам неплохо – сохранялся средний заработок на основной работе, а каждый выезд на станцию оплачивался в шестикратном размере). Стенка уже устарела. Родственники не прочь её выбросить, да Николай Алексеевич не даёт – память. Но самая дорогая память о Чернобыле – это вручённая Михелёву высшая солдатская награда – медаль «За отвагу». Из недорогих же и совсем нежеланных наград можно назвать вставную челюсть (буквально через полгода после чернобыльской командировки у Михелёва выпали все до одного зубы, никогда до той поры не болевшие) и кучу болячек.
На банальный вопрос, мог ли он отказаться от поездки в Чернобыль, Михелёв отвечает однозначно:
– Не мог. Так было нужно…

М.АЛЁШИН

Автор: (26 Апр 2014). Рубрика: Главное, Лента новостей, Общество. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти