Интервью с заслуженным архитектором РФ, уроженцем Стерлитамака – В.И.Канаевым

Виктор Иванович Канаев – уроженец Стерлитамака. После окончания школы и службы в армии работал на строительстве содового комбината. В годы учёбы в МАРХИ в составе студенческой строительной бригады проектировал и строил  памятник героям труда у здания треста «Стерлитамакстрой», памятник погибшим в годы Великой Отечественной войны в Николаевке. Окончив институт, работал районным архитектором в Замоскворечье, затем главным архитектором Душанбе. В 90-е основал частную проектную мастерскую, которая работает до сих пор.
В.И.Канаев – заслуженный архитектор РФ, профессор архитектуры, победитель конкурса на лучший проект 2013 года Международной ассоциации союзов архитекторов.
О том, что привело московского зодчего в родные пенаты, о прошлом и будущем старого Стерлитамака, об особенностях профессии архитектора и о связи времён и поколений мы поговорили с Виктором Ивановичем в канун юбилея нашего города.


Вы бываете в родном городе наездами. Какие изменения в облике сегодняшнего Стерлитамака вас радуют, а какие не очень?
– Архитектурой нашего города я интересовался с малолетства. В ранней юности меня, жившего в старой его части, серьёзно захватила тема патриархального Стерлитамака, бурное строительство которого совпало с периодом расцвета градостроительства по всей России в 1881-1917 годы. Этому способствовало развитие экономики, промышленности, высокий уровень жизни населения. Поэтому я буду говорить о старой части города, с которой тесно связана жизнь нашего рода, нашей семьи. Считаю, что потерь сегодня, к сожалению, гораздо больше, чем приобретений. Разрушенный дом моего деда стоит без крыши, а это памятник архитектуры. Разрушена староверческая школа, которую тоже строил мой дед. Всё это вызывает грусть. Ведь я хорошо помню людей, имевших к этим зданиям самое непосредственное отношение. Иван Осипов, когда-то известный в Стерлитамаке плотник, в своё время получил от моего отца настоящую златоустовскую пилу «Чёрная стрела». Я его просил эту пилу мне показать, но в первую нашу встречу это почему-то не срослось, а в следующий свой приезд домой я узнал, что Осипов уже умер.
– Он тебе говорил, как молельный дом строил, – с иронией спрашивал меня тогда дед. – А он не вспоминал, как собор ломал?

Вы о Казанском соборе?
– Да, о нём. Отец мой, Иван Федотович, рассказывал нам с братом, что, когда собор сломали, из красного кирпича построили нечто вроде огромного корабля – фундамент, на котором установили маленькую фигурку Ленина. Памятник до открытия был накрыт рогожкой, полотна подходящего не нашли. Ну, и в народе ходили такие стишки: «Ильич хранит ворованный кирпич», «Стыдно роже – накрылся рогожей». Когда народный сарказм достиг апогея, фундамент под Ильичом тихо разобрали, а из соборного кирпича сложили баню на улице Халтурина.
Почему я об этом вспомнил? Последняя моя тема – церковная архитектура. Начиналась она с Данилова монастыря в Москве, который я помогал сохранить, будучи архитектором Замоскворецкого района. Потом было проектирование храмового комплекса в Худжанде и церкви в Куркан-Тюбе. Я создал проект храмовых ворот Никольского собора в Стерлитамаке. Тема православной архитектуры не уходит, и я полон решимости заниматься вопросами Казанского собора.
Что касается архитектуры старого города, то я замечаю, как характерные черты, региональные особенности, присущие старому Стерлитамаку, постепенно исчезают. Мой дед Игнат был строителем – резчиком, плотником, мастерил речные барки. А барка – это же толстое бревно, украшенное резьбой. И если в Уфе в отделке преобладала прозрачная резьба, то глухая резьба, характерная для поволжских городов, часто применялась в Стерлитамаке, когда-то начинавшемся с соляной пристани. Здешние мастера активно использовали корабельные приёмы в декоре зданий.
Ещё одна узнаваемая черта старого Стерлитамака – каменный подклет и верхняя часть дома, выполненная из лиственницы. Это было и признаком достатка, и стремлением к здоровому образу жизни. А внутри – штукатурка, тяги, сандрики, лучковые арки, то есть обрывки дворянского классицизма. Зато снаружи – вполне себе купеческая архитектура.
Другой типичный для старого города приём – прямой выход на улицу. Сейчас при строительстве в исторической части Стерлитамака эти особенности совершенно не учитываются. И своеобразие уходит безвозвратно.

Виктор Иванович, архитектором рождаются или…?
– Профессионал в архитектуре формируется очень долго – лет примерно до сорока. Лично я начинал с азов – по комсомольской путёвке пришёл на стройку. На строительстве содового комбината достиг определённых высот как каменщик – при двух кубометрах нормы в смену выдавал по 6-8 кубов кирпичной кладки. А в знаменитый МАРХИ поступил не сразу, поэтому, будучи по возрасту старше своих земляков, учился курсом-двумя младше. В годы учёбы сколотили мы интернациональную студенческую бригаду: я, Юра Подрядов, мордвин Боря Милютин, пожалуй, самый способный из нас, но со сложной судьбой, грузин Борис Камараули, туркмен Алдаябек Алдаябеков, украинец Иван Жежера, еврей Саша Путов. Я привёз ребят в Стерлитамак, мы тут пробовали свои силы на практике. Из Москвы пёрли на себе краску, стекло, кобальт, другие стройматериалы. Кучеренко, Понин, работавшие тогда на руководящих должностях в тресте «Стерлитамакстрой», поддерживали нас, давали всё, что нужно для работы.
В дальнейшем, когда Подрядов стал главным архитектором Стерлитамака, я по его просьбе делал экспертизу проекта детальной планировки города, выполненного «Ленгипрогором». Давление тогда на главного архитектора было сильным, он отстаивал своё мнение по поводу близости промышленных объектов к жилым районам.
Конечно, я тоже собирался после института вернуться домой. Но жизнь сложилась иначе – женился, остался работать в Москве. Попал в проектную мастерскую своего преподавателя – полтавского архитектора В.П.Давыденко, у которого многому научился. Мы, архитекторы 60-70-х годов, были детьми войны, которых сама жизнь выталкивала вперёд. Был дикий дефицит людей, нас разыскивали, воспитывали, холили, лелеяли, продвигали вперёд. Хотя порой и крепко били по голове.
В 27 лет меня поставили районным архитектором. В Замоскворечье прошёл хорошую школу организационной работы. А в возрасте 33 лет поехал в Таджикистан, где четыре года проработал главным архитектором Душанбе, в условиях почти средневековья. На моих глазах отмирала система однопартийной идеологии. Но именно в Таджикистане я состоялся как архитектор. Одной из самых важных работ того периода стал фонтан перед зданием Совмина республики.


Затем вернулся в Москву, принял руководство зональной мастерской «Моспроект-3». Мы занимались проектированием Балашихи, Реутова, Железнодорожного – войсковые части, КБ, НИИ и так далее. И только в 90-е я перешёл в частную фирму. Меня до сих пор называют старейшим персональщиком в системе архитектуры. Персональная архитектурная мастерская, которую я когда-то создал, работает и сегодня.

Трудно реализовать себя в вашей профессии?
– Вы знаете, непросто. У нас, людей творческих профессий, стабильно мал процент реализации наших работ. Обычно лишь одна пятая от всех проектов архитектора воплощается в жизнь. Реализация связана с деньгами, с обстоятельствами, с конкретными людьми, стоящими у власти. Я всегда мечтал взять на себя всё – участок, проект, застройку, реализацию. Но у меня не получилось. Столкнулся с таким бешеным сопротивлением, что вынужден был продать землю за бесценок. Вот купил дом на улице Карла Маркса, 110. Теперь буду пытаться построить десятиквартирный дом, чтобы показать, как в современных условиях получить ансамблевую застройку. Сейчас проекты носят дисперсный, локальный характер, они плохо увязаны с конкретной местностью.
Приближается юбилей города моего детства и юности. И как архитектор я мог бы внести свой вклад в это очень важное для всех нас событие.
Если вновь вернуться к архитектуре как к профессии, то сегодня по всей стране ликвидированы должности главных архитекторов городов. На мой взгляд, это ничего, кроме вреда, не принесло. На места главных специалистов пришли менеджеры. Если честно, я и слова этого не люблю. Знаменитый архитектор профессор Константин Иванов любил повторять: «Архитектура – честнейшее из искусств. Она как маска с лица времени». Технические возможности современного общества, художественный вкус народа, уровень экономики и культуры – всё это отражается в архитектуре. И то, что является вершиной этого искусства, остаётся на века. Например, на Украине сохранились только несколько древнейших построек, и все они – храмы. При их строительстве использовались все тогдашние экономические и технические достижения. И так было во все времена.
Отец всегда учил меня быть честным в профессии. И отцовские уроки вели меня по жизни. В балашихинский период удалось сделать много чего полезного и стоящего. Построил красивый дом в Москве. Занялся церковной архитектурой, когда судьба во второй раз забросила меня в Таджикистан, откуда к тому времени уехали почти все специалисты. Тут мне пригодился опыт, приобретённый в 1972 году, когда я участвовал в движении по спасению от тотального уничтожения Москвы как сакрального города.

– ?
– Русский народ всегда ориентировался в городах по храмам, куполам, колокольням. Мои педагоги Кудрявцев и Алфёрова, сторонники движения по защите старой части Москвы, и меня сделали своим единомышленником. В частности, тогда решалась судьба Данилова монастыря, где в то время располагался приют для малолетних правонарушителей. Сегодня Данилов монастырь восстановлен, и он словно раздвинул пространство вокруг себя. Мы с семьёй живём неподалёку, там удивительная атмосфера.
Что касается наступления на христианскую символику старой Москвы, то оно носит волнообразный характер и продолжается до сих пор.
Я же в 2008 году участвовал в конкурсе проектов восстановления храма Марии Магдалины в Худжанде, мой проект победил, но денег не нашлось. Сделал проект храма в Куркан-Тюбе, он строится, я там работаю. Сейчас проектирую архиерейское подворье.

– За что вы были удостоены золотой медали Международной ассоциации союзов архитекторов?
– За комплекс административных зданий службы связи на центральной площади Душанбе. Объявили конкурс, я его выиграл. Но денег на реализацию этого проекта нет. Строить, скорее всего, будут китайцы. Увы, всё это из разряда так называемой бумажной архитектуры – есть победы, есть признание профессионального сообщества, но нет средств. Надеюсь, что в своём родном городе я смогу реализовать задуманное.

В чем заключается мужское счастье?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...
Автор: (5 Апр 2014). Рубрика: Главное, Лента новостей, Общество. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




комментария 2   “Интервью с заслуженным архитектором РФ, уроженцем Стерлитамака – В.И.Канаевым”

  1. Виталий

    Прекрасная статья о моем друге детства. Узнал о нем много интересного. Прекрасно , что есть такие истинные патриоты своего Родного города, переживающие за сохранение исторической части города, которая так необходима нам , особенно тем , кто живет вдали от Родины. А нас много и мы внимательно следим за событиями в своем городе детства!!!

  2. Владимир

    Виктор Иванович – прекрасный профессионал. Но пока не настало время для профессионалов. В Стерлитамаке особенно. Мы действительно внимательно следим за событиями города нашего детства и юности. Мы это – невостребованные в родном городе, но состоявшиеся профессионалы за его пределами ( кардиохирурги, историки, модельеры, архитекторы )

Ответить

*

Фотогалерея


Войти