Пешком к Инзерским Зубчаткам

Есть версия, что у слова «тирлян» – немецкие корни, означающие землю зверя. Нынешний посёлок Тирлянский и его окрестности  эту версию подтверждают.


ВТОРАЯ СЕРИЯ «КАЛИНЫ КРАСНОЙ»

Нас трое. После короткого перекура на кордоне Миселя третий час, слегка забирая влево, идём вверх по склону к подножью Инзерских Зубчаток (хребет между верховьями Большого Инзера и Тирляна). Тропы нет. Пробиваемся то через бурелом, то через старый лесоповал. Третий час идёт дождь. По штанинам вода неминуемо стекает в резиновые сапоги. Мысль прикрыть голенища всё теми же штанинами (навыпуск, так сказать) приходит поздно – сапоги уже полны воды…


Семёнычу и Николаичу – видавшим виды туристам – всё нипочём. Обоим уже за семьдесят, но идут резво. Семёныч умудряется влезть по мокрым сучьям на вершину сосны, чтобы обозреть окрестности и убедиться в правильности направления. Но и с вершины ничего не видно. Стойко, с достоинством и честью стараюсь переносить все тяготы и лишения. Правда, когда Семёныч идеально повторяет сцену из «Калины красной», здороваясь с берёзками, начинаю задумываться о вероятности повтора ещё и сюжета с убийством главного героя… (шутка).
От Тирлянского, где оставили машину, до кордона Миселя – что-то около 15 километров. До дождя, посуху, пробежали этот участок легко и быстро. Кроме нас на маршруте в тот день были замечены пара квадрациклов и старенькая «Волга» на мощном, похоже, уазовском, шасси. Более лёгкой технике путь туда заказан – бездорожье, однако.
Михалыч – хозяин кордона и бензопилорамы – представляется «бандеровцем» (его предки – с западной Украины) и тут же добавляет, что дед его – лётчик, воевавший в Красной армии и награждённый Золотой Звездой Героя Советского Союза. Это Михалыч посоветовал нам идти от кордона правее, по лесовозной дороге, а потом свернуть на дедовскую тропу, ведущую к Зубчаткам и охотничьей избушке. Но та тропа то ли заросла, то ли мы неправильно сориентировались, вот и пришлось рвать напрямую.


Зато по поводу своего дома в Тирляне Михалыч дал очень точный ориентир – телевышку. И на обратном пути мы познакомились с живущим прямо во дворе (в клетке, естественно) медведем. Рождённый в зверинце, он некоторое время трудился на притравочной базе. То есть там, где натаскивают охотничьих собак, работающих по медведю. Сейчас зверь отдыхает. Выглядит неплохо. Любит мочёный хлеб. Хозяин кормит его прямо из рук. Мы на столь интимные отношения не решились – чего доброго оттяпает вместе с хлебом и руку…

ЗУБЧАТКИ

Вернёмся к Зубчаткам. Мы наконец у скал. Дождь всё льёт. Воды с дырявого неба хватает, чтобы основательно промокнуть, но напиться никак не получается. Поиск ручья в надвигающихся сумерках оказывается безуспешным. Выручает расстеленная чашей полиэтиленовая плёнка. Собранной дождевой воды вполне хватает для чая на троих. Жизнь налаживается.

Тем более что чутьё Семёныча не подвело – с рассветом стало ясно, что вышли мы прямиком к подножью цирка – одной из самых существенных достопримечательностей Зубчаток, где и разбили первый лагерь.
У скал лес сменяется ядрёным, выше человека, травостоем. Ввиду отсутствия мачете проход приходится прорубать альпенштоком. Собственно, делать это можно и ногами, но альпеншток спасает ещё и от обильно осевшей на траву влаги.
Кажущиеся неприступными вершины штурмуются довольно легко. На особо сложных участках видны стационарные верёвки, навешенные опытными скалолазами. Однако осторожность никогда не мешает – бывали случаи, когда путешественники ломали ноги на курумниках (каменные глыбы), разбросанных ещё на подступах к скалам.

По интернет-источникам, особенно красивой считается южная часть хребта. Мы же начали свой обзор с не менее впечатляющих северных скал. Скульптор-время тысячелетиями отсекало от нынешних каменных изваяний всё лишнее. А сейчас, глядя на изящные зазоры между глыбами-памятниками, представляешь, что сделали их не превращающаяся в лёд вода и ветры, а кто-то огромный, обточивший камни и сложивший по принципу египетских пирамид или не менее впечатляющих построек города древних инков Мачу-Пикчу. Взметнувшиеся ввысь зубцы скал напоминают то очертания старых крепостей, то истуканов, которым, возможно, поклонялись жившие здесь в стародавние времена люди. Насколько хватает фантазии, настолько и реальны сказки Инзерских Зубчаток. Особенно в хорошую погоду. При лёгком ветерке, ярком солнце и хорошей видимости стоит, застыв на одной из башен, взглянуть вдаль на все четыре стороны. Скользнув по верхушкам сосен и берёзок, взгляд непременно остановится на ближайших вершинах (на самом деле – до них десятки, а то и сотня километров) – хребтах Кумардак и Машак, горах Шикташ, Большой и Малый Яман-Тау. В ясный день с Инзерских Зубчаток виден и Иремель.


В такие минуты все заботы и проблемы отступают на задний план. Кажется, что нет суетливых шумных городов с дымящими трубами, а есть только спокойствие, умиротворение и чистота лесов и гор. Впрочем, внизу, под вновь протёкшим небом, понимаешь, что есть в этом мире ещё и портянки Николаича, сохнущие на перекладине между котелками с кашей и чаем. Но это всё мелочи, забывающиеся или кажущиеся смешными в клубке ярких впечатлений.

На хребте и его подступах много лосиных следов. Очень часто встречаются муравейники, порушенные медведями. Сами звери осторожны и, вероятно, сыты. Во всяком случае лакомиться туристами у них не принято.
Утро пятого походного дня встречает нас всё тем же монотонным дождём. Жаль уходить от родника, дарившего чистейшую студёную воду. Однако решаем снимать лагерь и двигаться по нами же проторённой тропе вдоль склона к старой, местами теряющейся тропинке, ведущей от южных скал к кордону большей частью по просеке. Была мысль разбить у стыка троп третью стоянку и ещё побегать по вершинам. Но дождь и туман делали идею бессмысленной – влезть куда угодно можно и по сырым камням, но разглядеть и заснять что-либо при такой видимости весьма проблематично. Единогласно решаем возвращаться. Погода к концу тропы (как назло и как всегда) налаживается, даруя чудный вечер у последнего в этой вылазке костра и не менее чудесный солнечный день. Дорога после дождей, правда, грязновата. Но это не повлияло на скорость, а Семёныч к плюсам обратного пути добавил ещё и свои кирзовые сапоги, переставшие от сырости скрипеть.

ПЕЧЕНЬ БОРИСЫЧА И ШВЕДЫ

Многие колдобины на дороге от кордона до Тирлянского выглядят до боли знакомыми. Тем более что мы здесь не впервые – в прошлом году была попытка доехать до кордона на стандартной «Ниве». Но постоянные дожди пропустили нас лишь наполовину пути. Потом, помнится, Борисыч подарил мне оставшуюся от поездки банку говяжьей печени, которую в этот раз, выполнив программу-максимум, мы принципиально съели у южного склона Зубчаток.


А воспоминания о прошлогодних ухабах так и роятся. Здесь крались между деревьями лесом, так как колея была основательно разбита лесовозами, да ещё и залита водой. Здесь севший на днище автомобиль поднимали двумя домкратами. И было просто здорово, что кто-то то ли потерял, то ли специально сбросил влево от дороги с десяток некондиционных досок, уложенных нами под колёса. А здесь тоже «Нивой» наш автомобиль выдернули из грязи случайные попутчики. К сожалению, в суматохе мы не спросили имён, узнали лишь, что это были шведы, точнее, их потомки. Дело в том, что 1878 году на Тирлянский молотовый завод прибыли шведские металлурги и литейщики для внедрения культуры производства. Часть из них, женившись на местных, потом вернулась на родину, а часть осталась. И сейчас около двухсот семей в Тирлянском носят шведские фамилии. Правда, это уже не те шведы, а очень даже обрусевшие. Да и русские, что уехали со шведами, – уже не русские. В то же время контакты между потомками уехавших и оставшихся шведов поддерживаются. Что касается продукции тирлянского завода, так спрос на неё имелся во всём мире. К примеру, собор святого Петра в Риме в своё время был крыт тирлянским кровельным железом марки «Старый соболь».

КОЛЕСО, СВЯТОЙ ИСТОЧНИК, УЗКОКОЛЕЙКА

Кроме медведя, проживающего во дворе у Михалыча, потомков шведов и железа в Тирлянском есть и другие достопримечательности. Основная – многотонное колесо, от которого шло движение на бывший прокатный стан. Некоторые непосвящённые утверждают, что колесо принесло водой. На самом деле оно стоит на прежнем месте, просто порушены стены здания, в котором оно располагалось. Основное здание завода пока ещё стоит крепко, но зияет пустыми окнами – не работает. Говорят, даже после наводнения 1994 года (когда снесло плотину Тирлянского водохранилища и были человеческие жертвы) у завода оставались шансы на существование. Но из экономических соображений его решено было закрыть. Поэтому работу нынешнему тирлянцу проще всего найти в Белорецке, где действует более совершенное металлургическое производство.
В Тирлянском же, на дороге, подходящей к селу от кордона Миселя, довольно часто встречаются люди с канистрами, наполненными водой. Ходят они к святому источнику, что в километре от крайних домов. Вода в нём действительно необычайно свежа и вкусна. Местные же утверждают, что в ней нет никаких вредных примесей, и от неё не бывает накипи на чайниках.
К сожалению, лишь просека да местами рубленые скалы напоминают сейчас о тоже ставшей нерентабельной узкоколейной железной дороге, шедшей через Тирлянский и соединявшей Белорецк с Катав-Ивановском Челябинской области. Говорят, к полноценным веткам поезда по серпантинам узкоколейки шли долго, но верно. А это были важнейшие хозяйственные и военные грузы. Сейчас лишь редкие туристы проходят все 145 километров того героического пути, искренне восхищаясь его строителями и эксплуатационниками. Думается, что в нынешних экономических условиях на узкоколейке был бы очень даже реален и рентабелен туристический маршрут. Но рельсы и шпалы давно демонтированы. Впрочем, нас не привыкать – будем ходить пешком.

Как Вы отдыхаете?

Показать результаты

Загрузка ... Загрузка ...
Автор: (19 Июл 2014). Рубрика: Главное, Лента новостей, Лучшие статьи, Увлечения. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти