Фрагменты из дневника С.И. Очковского о Первой мировой войне

Сергей Ионович Очковский родился 22 сентября 1888 года в крестьянской семье, в селе Володькова-Девица Нежинского уезда Черниговской губернии (ныне село Червоные Партизаны Носовского района Черниговской области, Украина). Окончил церковно-приходскую школу, работал на Московско-Киево-Воронежской железной дороге, затем в Забайкалье, в почтовом ведомстве. В 1908 году, в ходе Столыпинской аграрной реформы, его семья обосновалась в Уфимской губернии. В 1909-1913 гг., отслужил срочную службу в Польше, в лейб-гвардии Кексгольмском полку. И уже на следующий год по возвращении был мобилизован на войну. Стал очевидцем революционных событий в Петербурге, будучи в составе конвойной команды, сопровождал бывшего императора – «гражданина Романова».

Пожалуй, трудно найти в нашем городе ещё одного человека, который оставил бы столь обширные воспоминания о Первой мировой войне. И хотя мы уже обращались к его дневникам, думаем, нелишне будет в год столетия начала этой войны ещё раз взглянуть на события глазами очевидца. Предлагаем вниманию читателей наиболее любопытные фрагменты из дневника С.И.Очковского, частично в пересказе и с соблюдением стиля автора.

ВОЙНА КАЗАЛАСЬ МЁДОМ

Итак, Стерлитамак, 18 июля (31 по новому стилю) 1914 года, за день до солдатского погрома. Тысячи мобилизованных со всего уезда солдат томятся в ожидании отправки в войска. Базарная площадь переполнена солдатами, их жёнами и матерями. На рынке идёт бойкая торговля белым хлебом, баранками, колбасой, рыбой и прочими товарами. Несмотря на то, что винные лавки предусмотрительно закрыты, в городе уже полно пьяных. На следующее утро многие из них отказались от обеда и потребовали выдачи порционных деньгами. На что суровый «воинский начальник» и заявил: ешьте, что дают. Далее – слово С.Очковскому: «Воинского начальника облили щами, повара с кухни все разбежались, оставив котлы с пищей. Некоторые солдаты сами наливали пищу и обедали. …Днём мобилизованные, а к ним присоединились некоторые частные, устроили в городе погром. Сначала разгромили винный склад, а потом промтоварные магазины. Многие снимали с ног лапти и одевали сапоги. Женщины таскали на квартиру мануфактуру и тут же кроили и шили юбки, кофты и так далее. А некоторые тащили награбленное на подводы и увозили по деревням. А кто выпил изрядно, преспокойно на улице спал…».

Так город отметил первый день войны. Тем временем С.И.Очковский, как бывший гвардеец, был отправлен в Царское Село. Солдатам война поначалу казалась мёдом. Их прикрепили к запасному полку лейб-гвардейского 1-го стрелкового полка, разбили по ротам и выдали новое обмундирование и имущество, вплоть до палаточных колышков, неприкосновенного запаса сухарей, винтовок и инструмента. Поскольку у нашего героя свои сапоги были не хуже казённых, он предпочёл взять вместо них деньги. В начале августа полк расположился лагерем под Варшавой.

Погода стояла тёплая. Кормили хорошо. «Так воевать можно!» – говорили довольные солдаты, отовариваясь у торговок пеклеванным хлебом, колбасой и другой снедью. После пополнения полк выступил под г.Гройцы, где «лафа» закончилась. Появились первые обозы с ранеными, всё громче доносилась артиллерийская канонада. Обозы с продовольствием отстали, солдатам начали давать заплесневелый ржаной хлеб. В семь утра 26 августа русские заняли село Петровка на правобережье Вислы. «После завтрака двинулись в наступление, – пишет далее наш герой. – По левому берегу Вислы двигалась артиллерия, офицеры смотрели в бинокли и говорили, что это наша артиллерия идёт помогать нам…».

ПЕРВЫЙ БОЙ

«…В восемь часов утра роты нашего первого стрелкового полка пошли в наступление. В перебежках наша четвёртая рота продвинулась шагов 50 и залегла в неубранном посеве проса. Австрийцы открыли стрельбу по нашей цепи из винтовок, но поражений никаких не было, пули визжали высоко над нами. Артиллерия тоже стреляла редко. В это время сзади, по левую сторону реки Вислы, раздался артиллерийский выстрел, и снаряд разорвался сзади нашей четвёртой роты. Вслед за первым выстрелом последовал второй, который взорвался впереди нашей цепи. Солдаты стали кричать, что это стреляет артиллерия по нам. Но наш фельдфебель ответил, что это артиллерия пристреливается, но стреляет по австрийцам. Но не успел фельдфебель ответить, как грянул третий выстрел и снаряд разорвался над нашей цепью. Этим снарядом в нашей роте было убито девять человек и много ранило. Солдаты взбунтовались, что наша артиллерия бьёт по своим. Было приказано выбросить национальный флаг… Но артиллерия только усилила стрельбу.

Было приказано отступить в Петровку. Артиллерия, увидев, что мы отступаем, ещё сильнее стала обстреливать деревню и зажгла несколько строений. Из деревни мы отступили в Хмельники, где находились в резерве третий и четвёртый полки, и артиллерия стала бить по Хмельникам, и артиллерийский обстрел только тогда прекратился, когда солдат третьего полка переплыл реку Вислу и сообщил, что стреляют по русским».

Таким оказался первый бой С.И.Очковского, в котором он чуть не погиб от огня собственной артиллерии. Только в их полку потери составили 250 убитыми и вдвое больше ранеными. Не меньшие потери понесли другие полки.

НА ГЕРМАНСКОМ ФРОНТЕ

Вскоре полк перебросили на Германский фронт. Здесь дела шли ещё хуже.

Пока бойцы окапывались, появился немецкий аэроплан. Приказано было не стрелять по нему, чтобы не обнаруживать себя. Но бывалые бойцы только вздыхали: «Теперь жди наступления немцев». И действительно, наутро, после многочасового артиллерийского обстрела, немцы пошли в наступление. Как потом выяснится, против 16 батальонов русских здесь действовало 96 немецких батальонов.

«Наша артиллерия открыла огонь по наступающим колоннам, а также из окопов сильным пулемётным и ружейным огнём встретили наступающих немцев. Первая наступающая колонна рассеялась, но вскоре появилась вторая колонна, шла с криком на наши позиции, но и эта колонна была нашим сильным огнём отбита. Но немцы не остановили наступление, а двигались следующие колонны и как видно немцы были пьяные, размахивали руками и кричали и даже не пригибаясь, шли вперёд. Нами все эти яростные атаки были отбиты, но немцы снова двигались и двигались, и артиллерия обстреливала наши позиции с утра до трёх часов дня. Нами было отбито около десяти атак, но потом против во много раз превосходящей силы немцев нам приказано было оставить окопы и отступать по направлению города Сандомир…».

Отступление превратилось в бегство. «Офицеры ускакали на лошадях. Многие солдаты оставались по деревням, прячась по погребам, ожидать немцев и потом сдаться в плен, ружья штыками воткнув в землю, а сами приступали варить картофель… Было уже темно, когда мы подбежали к окраине города Сандомир. В городе было большое скопление войск разных частей…».

От полка осталось меньше роты. Остатки войск столпились на переправе через Вислу. На понтонном мосту стоял «страшный шум, стук и ржание лошадей, ругань, даже доходило дело до рукопашного боя. Хорошо, что немец почему-то не обстреливал переправу, а то бы тут мало бы кто уцелел».

После трёхдневного похода полк остановился в деревне. Здесь же впервые Сергей Ионович познал актуальность пословицы «Кому война, кому мать родна». Вместе с бойцами, вышедшими из боя, кресты получили и унтер-офицеры из только что прибывших маршевых команд, которые и не нюхали пороху. «Все солдаты, участвовавшие в боях, были возмущены несправедливостью,- пишет он, – но высказать своё недовольство никто не имел права…».

ОКОПНИКИ

Полк окопался на позициях в семи километрах от Кракова. Копать пришлось уже мёрзлый грунт при 20-градусном морозе. По ночам спать не разрешалось, так как были случаи, когда солдаты замерзали во сне. Началась окопная война. «Место, где была наша позиция, обстреливалось австрийцами из орудий, – читаем дальше. – Пищу для солдат подвозили только ночью, и то за километр от окопов, куда с котелками ходили по очереди отделениями. Между нашей и австрийской позициями находился хуторок, и солдаты разведали, что там имеется картофель, куда солдаты ходили варить картошку, наши и австрийцы. Нередки были случаи, что наши солдаты брали в плен австрийцев, когда их было меньшинство, и наоборот, русских брали в плен,когда русских было меньшинство. И были случаи, когда русские и австрийцы, сварив картошку, мирным путём расходились по своим окопам как друзья. Да и на самом деле солдат солдату не были врагами.

Землянок на позиции не рыли и курить не разрешали, днём только, когда пригреет солнышко, могли понемногу вздремнуть солдаты, а некоторые любители играть на деньги в карты собирались по пять-шесть человек и играли.

…С первых дней войны прошло более шести месяцев без отдыха. Солдаты от частых переходов и боёв сильно устали, все грязные, обовшивевшие и обросшие, некоторые уже потеряли образ человека. …За неимением воды по несколько дней солдаты не умывались, а о чае уже и думать не приходилось.

Погода стояла неустойчивая, то мороз, то дождь. Негде было укрыться от дождя, и намокшая одежда на солдатах замерзала и днём только оттаивала, от одежды шёл пар. Блиндажи, устроенные наскоро, мало спасали от дождя и снарядов немецкой артиллерии и мин. …Если кого ранят, то это считалось даже за счастье».

ВОЙНА ДО ПОБЕДНОГО КОНЦА

«…Наступления как немцев, так и русских не было, но здесь были сильные бои ещё в начале февраля-месяца, и трупы убитых русских и немецких солдат не убирались и лежали до 20-го марта. 20-го марта русское и немецкое командование согласилось сделать перемирие на короткое время для уборки трупов. Немецких убитых русские солдаты подносили к немецким проволочным заграждениям. Немецкие солдаты подносили русских солдат к русским проволочным заграждениям.

Солдаты, русские и немецкие, сходились и задавали вопрос, когда кончится война, которая тоже и немецким солдатам надоела. Русские солдаты говорили, что ваш Вильгельм не хочет мириться, а немецкие солдаты – что Николай не хочет мириться… Но солдаты не прочь были помириться. Тут же один солдат вынул фотокарточку его семейства, где его жена и 7 человек детей, и говорит: «Разве мне охота воевать и быть убитому?». Также и русские говорили, но тут же офицеры разгоняли солдат, чтобы не говорили ни о чём. После уборки трупов солдат снова разогнали по своим окопам. В окопах солдаты только и говорили: «Скорее бы был мир». А командование одно твердило: «Войну вести до победы».

ПАСХА

«Наступил апрель-месяц, погода стояла тёплая. Лес оделся в весенний наряд, в лесу птицы весело распевали, но солдаты сидели в окопах, ожидая смерти. Роты по очереди уходили на отдых километра за три от передовой позиции, тоже в лесу, где располагались в землянках. Офицеры находились в специальной устроенной им землянке… Пасху праздновали в одно число русские и немцы. Всех отдыхающих солдат заставили идти в церковь. На позиции было спокойно. К двенадцати часам ночи все солдаты были построены около церкви. И вот только началось служение, немцы открыли стрельбу с орудий, миномётов, пулемётов и ружей и пули долетали до нас. Солдаты все от церкви разошлись по землянкам… Стрельба продолжалась минут десять, и потом всё затихло. И солдат снова заставили идти в церковь… В честь праздника дополнительно к продовольствию выдали булку, фунт ветчины и два яйца. Когда затихла стрельба, немцы из окопов стали кричать: «Русы, выходи из окопов, стрелять не будем». И солдаты, как русские, так и немецкие, выходили из окопов и тут же между окопов расстилали палатки и начали встречать пасху, у немцев было вино, а у русских закуски. Все три дня никакой стрельбы не было, и солдаты свободно ходили по верху окопов, кипятили чай. Даже был случай, когда русский солдат забрался в немецкий окоп и там его угостили вином, и он там начал драться и его пришлось увести.

На четвёртый день все разошлись по своим окопам и немцы открыли стрельбу, но наступления не было. На этом участке мы простояли около месяца».

(Продолжение – в одном из ближайших номеров «СР»)

Автор: (16 Авг 2014). Рубрика: История, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти