15 февраля – День памяти о россиянах, выполнявших служебный долг за пределами Отечества

– Пригласили – даже документы не требуете…
– Я присяду: я по званию старше…
Гостьи редакции шутят и прихорашиваются, готовясь фотографироваться. Обаятельные, с прямыми спинами, жизнерадостные… На полотне их судьбы Афган не цветочной гладью вышит, а суровыми нитками, но мои героини говорят о нём с терпеливой женской мудростью. И я почти уверена: если бы в мужских обычаях было не только смотреть на женщин, но и слушать их, мы все наверняка жили бы счастливее, чем живём сейчас.

ЕФРЕЙТОР САЛИХОВА

– Как в армию попала? Я родом из Стерлибашевского района, после школы уехала в Ташкент к тётке, устроилась на текстильный комбинат. Через полгода, мне тогда почти 20 лет было, пришла в военкомат: «Хочу служить», – с улыбкой вспоминает Фагима Куцин (в девичестве Салихова). – Так и стала связистом. Почему? В Ташкенте много связистов видела, форма мне нравилась: тёмно-зелёный китель, юбка со складками по бокам, галстук тоже зелёный… Присягу принимала со всеми солдатами – жаль, фотографии нет. А в 1979 году – самое начало афганской войны – нас подняли по тревоге и отправили в Термез. 27 декабря приехали в Пули-Хумри, а после нового года нас в Кабул переправили. Раньше же всё скрывали, мы и не понимали, что это так страшно: думали – учения какие-то, побудем немножко и вернёмся. В письмах домой не разрешали упоминать, где мы находимся, – якобы в Ташкенте. Я в Кабуле за коммутатором сидела, связь поддерживала, секретчицей была – с секретными документами работала как делопроизводитель. Восемь девчонок нас было в части, кто в Питере теперь живёт, кто в Нижнем Новгороде, кто в Германии – до сих пор мы все общаемся.

– Что было труднее всего?
– Холод и неудобства бытовые. Условий никаких, мы в пустое место приехали, кругом поле. Сначала в машинах жили обыкновенных, армейских – матрасы к полкам примерзали. Потом в палатки перебрались. Как мы в душ ходили, страшно вспомнить… Зима, я как-то в палатке моюсь и не пойму: что же коленки у меня такие грязные? А это я синяя вся стала от холода… Потом уже модули построили – дома фанерные одноэтажные. До сих пор мне модуль этот снится почему-то. Стреляли, конечно, – мы на пол ложились. И смерть я видела. Но, знаете, сильного страха, что убьют, мне кажется, не было. Видно, горячие были, молодые. Девчонки всегда хотят быть красивыми – мы каждый день бигуди накручивали… А вот сейчас мне страшно. Иногда думаю: если бы убили, как бы моя мама пережила?

Когда Фагима в 1980 году приехала в родительский дом в отпуск и рассказала, где служит, мама плакала.

– А когда узнала, что я солдата полюбила, сказала: за русского выйдешь – можешь больше не приезжать. Согласилась, только когда мы с моим Юрой уже расписались и приехали к ней вместе. Она его как родного приняла: он же, говорит, чей-то сын, тем более единственный…

– Любовь на войне стала спасением?
– Наверное. И солдаты, и офицеры нас, девушек, уважали. Помню, кино нам как-то показывали – простыню натянули прямо на улице, и Юра где-то раскладной стульчик для меня раздобыл. Из кино с ним шли, разговорились… Очень я его полюбила: он у меня красавец – усач, глаза голубые. И добрый. До сих пор, наверное, люблю его, – сияет Фагима, – раз мы уже 34 года вместе. Дочь у нас и три внука. Я в Афганистане была полтора года: муж отслужил, и мы вместе уехали. Много потом об этой войне разного говорили, только я о своей службе в Афганистане не жалею: я же присягу принимала, у меня долг был перед Родиной. И мирное население наших солдат вспоминает с благодарностью: они строительство вели, связь наладили, техники много оставили… Для меня это испытанием стало: выдержу – не выдержу? Получается, выдержала. И судьбу там свою встретила.

РЯДОВОЙ ЮСУПОВА

– Когда я в Афганистан попала, уже «старая» была – 27 лет мне было, – говорит Гузалия Нигматуллина (в пору военной службы Юсупова). – Догадывалась, что там происходит: война в самом разгаре была, 1984-1985 годы. Я в то время в Ижевске работала, медсестрой в поликлинике. Мечта у меня была – выучить немецкий язык. Братья служили в Германии, и я думала: попрошусь в Германию, мечту свою исполню. Мне в военкомате сказали, что разнарядки туда нет и не предвидится, и предложили Афганистан. Я согласилась.

– Зачем?

– Моя учительница по немецкому в годы Великой Отечественной войны была санитаркой. Я знала, что в Афганистане война и есть раненые. Как я останусь и не помогу своим? Мне председатель профкома, помню, не подписывал характеристику: мол, ты сбежишь оттуда, а я за тебя отвечай. Вольнонаёмные, действительно, бывало, уезжали: тяжело видеть каждый день раненых и убитых.
– Страшно было?
– Не то страшно было, что убьют, а что ранят и дураком останешься. Мне мама так и говорила: а если ты калекой вернёшься? Вспоминаю – и сейчас не по себе. Но не такой это страх был, чтобы всё бросить и сбежать: пока что-то делаешь, страх тебя не одолевает. А вот когда два положенных года службы прошли, я, признаюсь, с радостью уезжала, хотя многие врачи и на третий год оставались…

В медсанбате N 46 (гарнизон г.Шинданда), где Юсупова работала терапевтической медсестрой, лечились и советские воины, и афганцы.

– Афганцы с нами хорошо разговаривали. Афганских детей у нас много лежало. Как сейчас помню восьмилетнего мальчика с воспалением мозга: в их деревню душманы нагрянули, мирные жители ушли в горы, мальчик сильно замёрз – в госпитале аппарат за него дышал. Жутко. Его 45-летние родители были похожи на 70-летних стариков. Не только горе виновато: нищета, тяжёлый труд, антисанитария, болезни… Если местные жители и пьют из реки, и купаются там же, и готовят, и стирают, а выстиранное тут же на берегу раскладывают – какая там чистота?

Ни артезианский колодец, ни прививки, сделанные при въезде, не были панацеей от опасностей, поджидавших наших медиков в чужой стране:

– Одна девчонка у нас, Ирина, ровно через 45 дней после прививки от гепатита пожелтела – всё как по книжке. К счастью, выздоровела, отслужила, а, вернувшись, поступила в медицинский и стала отличным врачом. Сейчас живёт в Москве. А вот у Светы Бабук из Белоруссии (она была операционной сестрой) – молниеносное течение гепатита и брюшного тифа, она буквально сгорела. Читаю сейчас в Интернете: может, афганцы отравили… У нас многие солдаты покупали арбузы, дыни – и отравлялись стрихнином.

Когда хирургия была переполнена ранеными, так называемую «команду выздоравливающих» отправляли долечиваться в терапию. А сама Гузалия, будучи терапевтической сестрой, то и дело дежурила в хирургии: скольким бойцам спасла жизнь её третья положительная, она, конечно, не считала. (Кстати, практиковали прямое переливание). Благодаря чему ей удалось выжить и выстоять в той войне, она тоже затрудняется сказать. А тех, кто не выдерживал, кажется, жалеет:

– У каждого психозы были. Солдатик наш – без ранения, с язвой, что ли – сбежал в горы. Приходил к чанам с отходами, ему двое солдат туда носили еду. Фамилия у него была Счастливый. Поймали его, к психиатру в Кабул отправили; что потом с ним стало, не знаю. Самострелы бывали: молдаванин один (я ему впервые кровь сдавала) бедренную артерию себе прострелил, дурак. Некоторые марганцовку заворачивали в хлеб и глотали, потом с язвой желудка – в госпиталь. Другие по невежеству мочу гепатитников пили – заразиться пытались… Некоторых солдат сразу обижали, ещё новобранцами, им особенно трудно было.

– А что делать, чтобы не обижали?
– Стержень надо иметь. У нас офицер рассказывал: замахнулся, дескать, на меня один, а я как раз гладить собирался, ну и врезал ему утюгом. У обидчика – ожог, а утюг-то и не включен был ещё… Я после Афгана главное поняла: нужно выживать в любых условиях, не сдаваться и не ныть. Мне после того, что я пережила, уже ничего не страшно, эта школа жизни меня навсегда научила, с кем можно общаться, а с кем нельзя. Предательство – самое последнее дело. Двуличие – тоже: когда говорят красиво, а на деле… Порядочность – вот что, я считаю, человек должен в себе сохранить. Неважно, война кругом или мирная жизнь, мужчина ты или женщина.

СЕЛИ БЫ, ДОГОВОРИЛИСЬ – ЕСЛИ УМНЫЕ…

Ефрейтор Салихова и рядовой Юсупова – это как будто из прошлой жизни. Сегодня, треть века спустя, работник детского сада Фагима Куцин и медик Гузалия Нигматуллина – счастливые жёны и матери. Одно но: они как никто другой знают, как зыбко в человечьем мире счастье. Женщины-военнослужащие – это нормально, была бы выносливость да сила характера. (Фагима, кстати, дочке предлагала пойти в армию, просто та почему-то не захотела). Но военнослужащие и воюющие – не одно и то же, вот в чём дело!

– Что прошло, то прошло, – говорит об Афгане Гузалия. – Лишь бы люди уроки из этого извлекли. Не нужна война! Всегда надо за круглый стол садиться и договариваться – если умные, конечно…

Афганцы умеют дружить, но чьи-то политические игры и дружбу ставят под удар:

– Наша Пятая дивизия каждый год собирается в Москве 5 мая в 5 часов вечера (время встречи – три пятёрки), – рассказывает Гузалия. – В нашем санбате медбрат служил, украинец: мы с ним пуд соли съели, вместе людей лечили. Теперь – нет, говорит, не приеду больше на встречу: ваш Путин такой-сякой. Не понимаю, что с людьми происходит…

Фагиме ещё тяжелее. Её муж родом из Закарпатья, каждые два года они всей семьёй ездили в гости к его маме, и вдруг стали на Украине, мягко говоря, нежеланными гостями.

– Они что думают: Юра приедет – стрелять в них будет? – горячится Фагима.

Их средний внук, шестилетний Имиль, говорит, что соскучился по прабабушке. Чем его обнадёжить, Фагима пока не знает…

Кабинет гирудотерапии (лечение пиявкой), терапии, рефлексотерапии. Приём ведёт Филимонова Любовь Анатольевна, врач высшей кв.кат. Каб. №426, поликлиники ГБУЗ КБ №1, ул. Коммунистическая,91. Тел. 8-905-308-09-65, 22-29-54. (пн., ср., пт., с 17 до 19 часов). Доп. информ. www.girudamed.ru УТОЧНИТЕ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ. Лиц. ЛО-02-01-003497 МЗ РБ. Реклама. 210104
Автор: (14 Фев 2015). Рубрика: Главное, Лента новостей, Лучшие статьи, Общество. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти