Пьянка и сам дурак – признания пациентов ожогового отделения

Ожоговое отделение ГКБ  N 1. Длинный коридор цвета первой листвы, из приоткрытых дверей палат брызжет яркий свет. На фоне солнечных пятен люди без пальцев на руках и с культями вместо стоп – будто чей- то безумный коллаж. Чей же? Откуда взяться обморожениям, если блага цивилизации, кажется, обезопасили нас от капризов погоды?

НЕПРАВИЛЬНАЯ КОМПАНИЯ

Сейчас в отделении лежат 18 человек, серьёзно пострадавших от переохлаждения.
– Вы можете с ними побеседовать. Среди них есть и ВИЧ-инфицированные, и больные туберкулёзом. Туберкулёз пролеченный, общаться на расстоянии 40-60 см безопасно, – инструктирует нас врач Андрей Геннадьевич Рачилин, и я больше не стесняюсь достать из сумки две медицинские маски – для себя и для фотокора.

– Кто виноват в том, что с вами случилось? – мне совестно говорить, спрятавшись за маску, но инстинкт самосохранения сильнее всего. Но, оказывается, не для всех:
– Пьянка виновата, мороз ни при чём, – вздыхает пожилой мужчина.
– Пьянка, ну и сам дурак, – соглашается другой, помоложе.

Поначалу я пытаюсь знакомиться, записывать в блокнот имена и возраст, но вскоре прекращаю напрасный труд: история болезни у каждого пациента своя, а беда общая и причина её – одна на всех. На расспросы они не обижаются.

– Подходите к перевязочной и присаживайтесь на кушетку, – бережно обращается к одному из горе-пациентов медсестра, и по его недоверчиво благодарному взгляду понятно: по-человечески за пределами больницы с этими людьми давно никто не разговаривал.

– Посоветуйте, – прошу я, – как другим себя вести, чтобы не оказаться на вашем месте?
– Ключи от дома брать, чтобы во дворе не замёрзнуть, – говорит мужчина средних лет, сцепив пальцы рук.
– Компанию подбирать, чтобы не бросили тебя, – с обидой замечает парнишка с круглым лицом, самый молодой из всех обмороженных.

– А не пить не пробовали? – не выдерживаю я.
– Это сила воли должна быть, – безнадёжно тянет один из бедолаг. – И своя голова…
– Ситуации же разные бывают, – круглолицый парнишка не сдаётся и, кажется, обижается ещё больше. – Перебрал на дне рождения, троллейбусы не ходят, такси не останавливаются, человек идёт в полудрёме… Никто не застрахован.
– Зима ведь, не лето, – кивает, соглашаясь, пожилой мужчина.

«ЕСЛИ БЫ МАМА ЗНАЛА – ЗАБРАЛА БЫ МЕНЯ…»

Не знаю, защищает ли медицинская маска от туберкулёза, но перед зловонием она бессильна. Людей без определённого места жительства в отделении отмывают и переодевают, но биографию не смоешь, она будто въелась в человека и дурно пахнет.

– Всё с этим делом связано, – Магафур щёлкает себя по шее. Бритый, тщедушный, похожий на подростка, он теряется в узкой больничной постели. Подушка, с которой он слабо пытается поднять голову, ему тоже велика. – Да, по подъездам ночевал. Но у меня мама здесь есть, в городе, сестра, племянник. Они не знают, где я, если бы знали – забрали бы…

Врач откидывает одеяло: ступней у Магафура нет, есть две культи. И костыли у постели.

– Он сможет передвигаться? – спрашиваю Рачилина, пока мы идём в следующую палату.
– Мы всё для этого делаем. Это его фантазии, конечно, что мама его заберёт. Нет у него никого, мы узнавали.

45-летнему Василию есть, где жить, но участь у него – как у Магафура.

– На ногах пальцы пришлось отрезать, ужасные мучения он принимает. Колотит нас, температура повышается, – Рачилин говорит о больном в первом лице и напоминает классического психиатра. – Расскажи, что с тобой случилось.

– У меня эпилепсия, – охотно отзывается Василий, превозмогая боль. – Я в магазин пошёл, а магазин рядом с домом, я в тапочках пошёл. Приступ у меня начался, я упал. Когда в себя пришёл, поздно уже было…

– Обратите внимание, – говорит Рачилин, – это случилось вечером. Людей много мимо проходило, и никому в голову не пришло подойти к человеку, который без сознания лежит, вызвать «скорую»…

– А зачем, – недоумеваю я, – вы поздно вечером в магазин пошли?
– Если честно, – Василий прикладывает руку к груди, – я за молоком. Полбулки хлеба, ну и сигареты купил, да…

«ЧЕРЕЗ РЕКУ, НАПРЯМКИ»

Следующая палата – «благополучная», здесь люди отчаянно стесняются говорить о себе. Руслан, молодой человек с повязкой вместо стопы, стоит на костылях посреди комнаты.

– Провожал кого-то в армию, – рассказывает за него сосед по палате. Заметно, что он по-отечески его поддерживает. – Выпили, он на старой «шестёрке» был. Кровь горячая, «шестёрка» старая – несовместимость характеров. Пошёл домой, в деревню, через реку, напрямки, провалился в воду, ботинок остался там. Шёл до деревни три километра, в первую попавшую избу постучался…

– Кто виноват? Алкоголь и холод, – Руслан улыбается, храбрится.
– И молодость, – добавляет сосед.

– И неосмотрительные действия, – уточняет врач. – Заглохла машина – иди по дороге, попутка тебя подхватит…

У перевязочной – пожилая женщина, она обморозила руки. На все десять пальцев будто надеты кривые чёрные напёрстки. Женщина шла 12 километров, от одной деревни до другой: не смогла дождаться маршрутки. Судьба, и некого винить?

Заведующая отделением доктор медицинских наук О.В.Попова уверена, что человек за свою судьбу отвечает сам:
– Когда долго ждёшь на морозе и некуда зайти, надо греться – бегать, головешки жечь. А перед дальней дорогой обязательно надо плотно покушать.

ПРО НЕРАВНОЦЕННЫЙ ОБМЕН

– Мне показалось, – говорю Рачилину, – что даже городские ваши пациенты обморожение считают стихийным бедствием, от которого никуда не скроешься. Это действительно что-то вроде цунами или землетрясения?

– Они думают, как поудобнее выпить, мол, впредь буду закусывать, компанию хорошую подберу. – Врач не осуждает, скорее, констатирует. – Никаких рекордов минусовой температуры этой зимой в нашей местности не было, стихийные бедствия – в головах у людей. А их равнодушное отношение к собственному здоровью оборачивается преступлением против всего общества: после глубокого обморожения остаётся много инвалидов…

Или не остаётся. У одного из нынешних пациентов жена замёрзла насмерть: они с ней дружно пили.

– У многих поступивших к нам с обморожением, – говорит Андрей Геннадьевич, – опьянение, приводящее к нарушению сознания, было не в первый раз. Это признак алкоголизма. А мороз и алкоголь несовместимы. Глупо надеяться на то, что кто-то из правильно выбранной компании вовремя остановит, позаботится, – это всё из разряда иллюзий. Удивляюсь ли я чему-нибудь? За 14 лет работы здесь, наверное, уже нет. Хотя иногда в голове не укладывается: человек, творение Господа, должен стремиться к высоким целям, но разменивает жизнь на глоток отравы… Неравноценный обмен.

Обморожение 3-й и 4-й степеней лечится хирургически – поступивших в ожоговое ждут либо пересадка кожи, либо ампутация. И не нужно думать, что если морозы миновали, переохлаждение больше никому не грозит. Обморозиться, между прочим, можно и при +5o. Даже термин такой медицинский есть – «траншейная стопа». Солдатам во время Первой мировой приходилось ампутировать стопы: они обмораживали ноги, сутками находясь в траншеях в мокрой обуви.

– Мы не лягушки, мы теплокровные, у нас очень узок температурный баланс, – напоминает Андрей Геннадьевич, призывая одеваться по погоде.

Но вот парадокс: для кого-то зима – неотвратимая напасть, а кто-то её не замечает, продолжая одеваться по-осеннему. Речь прежде всего – об автолюбителях. Не все из них, отправляясь зимой в дорогу, кладут в багажник тёплый свитер и валенки. А зря. Ещё активнее бросает вызов погоде молодёжь, высмеивая варежки и презирая шапки.

– В последнее время действительно резко изменился стиль одежды, – соглашается Рачилин. – К примеру, отсутствуют натуральные ткани, мы носим синтетику. Обморожение – это нарушение кровоснабжения. Искусственные, давящие ткани, изящные сапожки, которые сдавливают ногу, – всё это препятствует кровообращению. Между тем, существует веками проверенная обувь: в валенках вы не получите обморожение. В холодное время года также обязательны натуральные ткани, утеплённая верхняя одежда, варежки и головной убор.

Ещё, чтобы не замёрзнуть, нужно закаливаться. Нетренированные сосуды на холоде спазмируются, но их можно тренировать – достаточно 10-15 минут в день принимать контрастный душ.

И последнее. Врачи убедительно просят горожан: если вы видите, что на улице лежит человек, не спешите его осудить и брезгливо обойти. Просто наберите с мобильного 103 – вызовите «скорую». Не лягушки же мы, в самом деле, ну?..

Автор: (11 Фев 2015). Рубрика: Главное, Здоровье, Лента новостей, Лучшие статьи. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти