Н. Шор: “Театр никогда не уходил из моей жизни”

Визитка
Наталья Яковлевна Шор родилась на Среднем Урале, в Нижнем Тагиле. В Стерлитамаке закончила 29-ю школу, в которой позже учился её сын Евгений и учится дочь Мария. С красным дипломом завершила учёбу в Башкирском республиканском культпросветучилище по специальности «Режиссёр самодеятельного театрального коллектива». Работала актрисой в театрах Новочеркасска, Тимертау, Магнитогорска. Позже сменила актёрское амплуа инженю-травести на административную работу, став заместителем директора по организации зрителя театра Димитровграда.
Ещё в Тимертау Наталья познакомилась со своим будущим мужем Юрием Сининым, главным режиссёром местного театра. В 1994 году они вместе уехали из Казахстана, чтобы жить и работать в России.
В 1998 году Н.Я.Шор поступила в ГИТИС на продюсерский факультет, в том же году они с мужем вернулись в Стерлитамак, где создали театр-студию «Бенефис». В 2003-м она закончила ГИТИС с красным дипломом.
Наталья Шор – из третьего поколения людей, профессионально занимавшихся театром. В разные годы на театре служили оба её деда, бабушка, дядя, тёти, мама и отец.

– Наталья, выходит, вы представитель семейной театральной династии?
– Театр никуда не уходил из моей жизни с самого рождения. Дед, бабка, родители и я работали в театре Стерлитамака. Я много лет была замужем за театральным режиссёром. В 2008-м не стало моей мамы Елены Ивановны, через пять лет ушёл из жизни супруг Юрий. В промежутке между этими двумя печальными событиями я сменила работу, из руководителя театра «Бенефис» превратившись в директора ДК «Сода», который с октября 2014 года стал именоваться культурно-досуговым центром.
Но с театром я не расстаюсь, будучи автором семи пьес, три из которых идут в 15 театрах России и ближнего зарубежья – Украины, Белоруссии, Казахстана, Узбекистана.

– Как появилась ваша первая пьеса?
– Мама научила меня азам профессии продюсера и администратора, а от мужа я многое почерпнула в режиссуре и актёрском мастерстве. И в каждом своём творческом проекте стараюсь совмещать эти составляющие. Первую пьесу я написала достаточно давно. Это детская пьеса «Легенда об отважной Барсынхылыу». Я всегда понимала, что «Бенефис» работает в национальной республике, и потому хотела поставить спектакль на основе башкирских народных сказок и преданий. В моей пьесе девочка-сирота идёт сражаться за свою любовь и счастье своего народа с Чёрным ханом. Когда мы поставили эту сказку, ко мне подходили учителя истории и культуры РБ и благодарили за обращение к этой теме.

Потом были другие пьесы для детей – «Кто украл светофор?» и «Приключения с огнём». Впервые мою пьесу вне «Бенефиса» поставил Ульяновский областной театр кукол имени В.Леонтьевой.

– Вашим пьесам, по-моему, присуща некая социальная ирония. Откуда черпаете идеи для сюжетов?
– Некоторые считают, что я пишу конъюнктурные вещи. Но я не думаю, что конъюнктура – это плохо. Скорее всего, это значит, что ты понимаешь, что сегодня нужно и интересно людям.

Сюжеты я беру из жизни. Когда не стало мамы, у меня появилась пьеса «День рождения мамы». По сути, это несостоявшийся разговор с матерью, который меня долго мучил. Я поняла, что, написав пьесу, я смогу поговорить с ней. А пьеса «Время говорить, время молчать» продиктована уходом Юры, которого я любила. «Танюши» – история, подсмотренная и подслушанная в купе поезда.

Сейчас витают в воздухе, ожидая своего часа, 10-15 сюжетов. Я никогда не тороплю события – всему свой срок. Но пьесы меня кормят.

– Может ли необразованный человек быть интересен для других?
– Отвечу как женщина. Как-то в соцсетях прочла: «Когда вы решаете быть рядом с кем-то, помните, что после секса надо будет о чём-то с ним разговаривать». В молодости я тоже так считала. Но для меня сегодняшней может быть интересен абсолютно любой собеседник – я могу говорить о природе, о рыбалке, о машинах… А если я человека люблю, мне уже неважно, читал ли он Шекспира.

– Легко ли быть мудрым?
– Не знаю. Мудрым ведь может быть и 5-летний человечек, это не возраст, не опыт, это даётся свыше. Помню, я как-то сказала своей расшалившейся маленькой дочке, которую родила в 31 год, чтобы она не расстраивала свою старую маму. А Маша мне ответила: «У маленьких детей старых мам не бывает».

– Какой самый счастливый возраст для мужчин (женщин)?
– Про возраст могу сказать только словами Пушкина: «Не дай мне Бог сойти с ума…». Всё остальное – уже счастье. Оно определяется не возрастом, а тем, кем человек себя ощущает, кто его окружает, занимается ли он тем, чем хочет заниматься. Я, например, в свои 47 чувствую себя на 35. Возраст, счастливый во всех отношениях.

– С кем из великих людей вы хотели бы сходить в турпоход?
– С Шекспиром. Мне интересно узнать, как он придумывал свои потрясающие истории, где брал сюжеты. Был ли он реальным лицом, или кто-то другой скрывался под шекспировской маской… До сих пор не решила, способен ли один человек выдавать на-гора такие вещи.

Если честно, турпоход – не моя стихия. Хотя мой папа Яков Иванович Шор был человеком лесным, много ходил по Уралу, собирал камни, водил нас с братом на природу, учил разводить костёр, выживать в экстремальных условиях. Я могу спать в палатке, ходить за кустик, пить из лужицы, но только недолго. Дело в том, что я человек действия, мне всё время надо куда-то бежать, что-то предпринимать. Не могу надолго выпадать из социума.

– Вы можете быть душой компании?
– Да. Для меня, выросшей в театральной семье, компания – дело естественное. Мы часто принимали гостей, играли в преферанс, пели. У нас был домашний театр. Я люблю общаться с людьми, мне это близко.

– Трудно ли вам расставаться со старыми вещами?
– Очень! Я консерватор по натуре. У меня в квартире живут вещи, доставшиеся мне от моей бабушки Раисы Михайловны Егоровой: старая тумбочка, пуфик, бабушкин журнальный столик, старинный туалетный набор, деревянный стакан для карандашей. Я говорю дочке, что оставлю ей список вещей, которые всегда должны оставаться в нашей семье. Потому что они связывают нас с нашим прошлым, с памятью рода. У нас всегда был очень развит культ семьи. 12 августа, в бабушкин день рождения, все бросали свои дела и собирались в Магнитогорске, где она жила, чтобы вместе сесть за праздничный стол. Бабушка была удивительным человеком. Её отца, директора небольшого завода в Киеве, арестовали перед самой войной. Он сгинул без следа. Бабушка вместе с маленькой мамой уехала в эвакуацию в Иркутск, где ей пришлось работать в местном уголовном розыске. Она никогда и ничего не рассказывала мне о войне. Единственное, что она произнесла: «Я тебе не желаю пережить две вещи – войну и Сталина».

– Кто вы?
– Я – счастливый человек. У меня в жизни был по-настоящему близкий мне мужчина, выросли шикарные дети. Я занимаюсь делом, которым мне безумно нравится заниматься.

– Что самое опасное в вашей профессии?
– Если говорить о любой профессиональной деятельности, то самое страшное для человека – его собственная зависть. К чужому успеху, чужим достижениям. Для любого из нас самое главное в жизни – самореализация. И это относится не только к профессии. Для мужчин, по-моему, важны дело и любовные отношения. Для женщин – это и любовь, и семья, и дети, и работа, и устройство дома. Для меня женщина является гораздо более сложным механизмом. Это арфа в сорок струн. Мужчина же больше похож на балалайку с тремя струнами. Так вот, когда мы, мужчины и женщины, начинаем кому-то завидовать, кончается наша самореализация – и профессиональная, и человеческая.

– А способность не испытывать зависти – это тоже даётся свыше? Или её можно в себе развить?
– Думаю, всё небезнадёжно. Ко мне понимание многих важных вещей пришло после крещения и венчания. Умение прощать людей, понимать их, считаться с ними, не завидовать ближнему – всё это случилось со мной после прихода к вере. Мои главные жизненные принципы не поменялись, но христианское отношение к другим изменило акценты. Вот во мне течёт еврейская кровь, а я по сути человек православный. Эти два начала дополняют друг друга, а не противоречат одно другому.

– Чему вас учат ваши дети?
– Любви. Я была бы несчастным человеком, если бы у меня не было двоих детей. Мне с ними интересно, спокойно. При всей своей внешней тусовочности они очень домашние. Любовь к ребёнку – особое чувство: ты, даже если сердишься на него, всё равно его жалеешь, испытываешь страх и ответственность за его будущее. И такая любовь – процесс обоюдный. Я учусь у своих детей, они – у меня. В Жене мне импонируют мужская сила, внутренний стержень. В Маше тоже это есть, хотя особых усилий мы к воспитанию этих качеств не прикладывали. Когда умер Юра, именно дети стали для меня опорой и утешением.

– О чём вы мечтали ребёнком?
– В классе 5-м очень хотелось стать археологом. Перелопатила уйму книжек про раскопки и древние находки. Мой интерес к истории унаследовал сын, который хочет заниматься этой наукой профессионально.
Став постарше, мечтала о том, чтобы моя работа была связана с театром.

– Наверное, как все девчонки, грезила об актёрской карьере?
– А вот и нет. Собиралась стать театроведом. И даже пробовала поступать в Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии. Не поступила. И жизнь пошла по другому руслу. Я даже вашей коллегой была какое-то время: работала в еженедельнике «Русский дом», писала про культуру и социалку.

– Вы всегда быстро принимаете решения?
– Не всегда. Но если я решение принимаю, то никогда его не меняю. Если ты передумала, тогда грош цена твоему решению. А потом, я по знаку зодиака – Козерог, и фамилия моя в переводе с иврита означает «бык». Так что это черта характера такая.

– Чем можно удивить гостей нашего города?
– Когда мы были в Йошкар-Оле на фестивале, то в этом небольшом, в сущности, городе меня поразило то, насколько трепетно местные жители относятся к своим корням. Там восстанавливают храмы, реставрируют старинные здания, ставят памятники. Одно время я ходила по Стерлитамаку и фотографировала старину. Моя коллекция тогда называлась «Уходящее». Сейчас её, увы, уже можно назвать «Ушедшее». В театр, на концерт, в парк можно сходить где угодно. Своей изюминки, своей индивидуальной фишки, к сожалению, у нас пока нет.

– Самый лучший праздник – это…?
– Это когда вся семья дома. Когда можно сесть на диванчик, накрыть стол, рядом телевизор жужжит…

– Так просто?
– Да вся наша жизнь – в простоте.

– Делали бы вы вашу работу бесплатно?
– Работу всё-таки предпочтительнее делать за деньги. Мне в школе учительница русского языка преподала один полезный урок. Я написала два сочинения – за себя и за одноклассника, который очень просил об этом. В итоге мне поставили двойку, а он получил пять.

– И в чём состоял урок?
– Учительница сказала мне: «Конечно, я знаю, что Пыхов так никогда не напишет. Но если уж ты свои мозги отдаёшь, то отдавай их за деньги».

Разумеется, это не значит, что я ничего в жизни не делаю бескорыстно. На заре театра «Бенефис» мы проводили акции арт-терапии для маленьких пациентов детской больницы. Или взять театральный фестиваль «Комедийная хоромина», которому в этом году исполняется 10 лет. Это тоже проект для всех, я за него денег не получаю. Или городской открытый конкурс чтецов, который мы провели в 5-й раз. Но всё это доставляет удовольствие – это служение. Что касается работы директора, то тут я, конечно, – на зарплате.

– Где вы чувствуете себя уютнее всего?
– Дома. И на сцене. Я в жизни очень стеснительный человек. При всей публичности профессии не люблю быть на виду. Для меня дом – крепость во всех смыслах этого слова, здесь я могу быть самой собой. И на сцене, как ни странно, тоже. На сцене ты царь и бог: заставляешь других смеяться, плакать, переживать.

– Какую книгу вы хотели бы написать?
– Хочу написать повесть о человеке, который сам себя лишил солнечного света. И ещё про мальчика, который живёт на станции «Свет», а мимо в поездах едут люди. Это о внутренней свободе человека, которая в нём заложена самим Создателем. Может ли он ею воспользоваться? Хочет ли он свободы?

Старость я хотела бы провести на Кипре – в кресле с пледом, на берегу Средиземного моря. Смотреть на море и писать сказки для взрослых.

– По-вашему, люди часто врут?
– Люди не врут, они фантазируют. И делают это из-за того, что не смогли себя реализовать. Фантазии рождаются от скудности реальности. Моя жизнь настолько насыщена событиями, что жанр фэнтези мне не близок. Но тех, кто живёт в придуманном мире, стараюсь понять. Значит, человека недопоняли, недодали ему чего-то важного.

– Вы любите петь наедине с собой?
– И не только наедине с собой. У нас в семье хорошо пели. И мама у меня была поющая, она же училась в Салаватском музыкальном училище. В домашних спектаклях я пела и танцевала. А потом набралась смелости и стала петь на публике. Конечно, у меня не столько вокальное, сколько актёрское исполнение. Я даже дважды участвовала в Пермском фестивале актёрской песни «Соломенная шляпка» и в 2011 году открывала гала-концерт песней «А я милого узнаю по походке». Признаюсь по секрету, у меня уже есть материал для сольного диска – я пою на идиш, на французском, испанском языках, исполняю песни из разных спектаклей. Так что петь я люблю.

Автор: (13 мая 2015). Рубрика: Культура, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




1 комментарий   “Н. Шор: “Театр никогда не уходил из моей жизни””

  1. Яков

    Я думаю, что и так знаю свою дочь. Она всегда была умненькой. Я бы не во всем с ней согласился, но это уже интервью с отцом: с “большой балалайкой”… Приятно, что у дочери берут интервью – значит у себя в городе она “наследила”, значит она интересна не только родным и близким и “это хорошо”…

Ответить

*

Фотогалерея


Войти