Публика увидела в русском драматическом театре ещё один неординарный спектакль

В русском драматическом не раз ставились экспериментальные спектакли, так как у театрального коллектива всегда есть желание сделать что-то необычное и непривычное – из ряда вон. Недавно публика увидела ещё один неординарный спектакль. Его поставили актёры, минуя режиссёрский диктат. Любопытно, любопытно…

ПРОЛОГ С ВОЗДУШНЫМИ ШАРИКАМИ

Когда приходишь в театр, ждёшь чуда. С годами и печальным опытом это ожидание притупляется, а то и вовсе исчезает. Экспериментальные спектакли, по идее, должны обострить почти умолкнувшие чувства. Будить их начинают, рассадив зрителей прямо на сцене, и они, вслушиваясь в таинственные шорохи, несанкционированные вздохи и шёпот, ждут…

Так было и на этот раз. На расстоянии протянутой руки из скрученного чёрного занавеса, напоминающего кокон, появились Он (Павел Касаткин) и Она (Елизавета Тодорова). Парочка с яркими воздушными шарами замаршировала по сцене под звуки цирковых мелодий. Он – весь такой уставший от жизни, сто раз выстиранный, бесцветный, мягкий, словно видавший виды плюшевый мишка. Но зато по лицу было видно, цену себе мужчина знает. Она светилась радостью и счастьем. Ему же было скучно. Для развлечения Он заставляет бедняжку сменить образ – превратиться в мультяшного Пятачка. Она посопротивлялась было, но потом, делать нечего, согласилась на всё. Помирившись, они решили вернуть зрителям детское восприятие мира. Оно типа острее. Пролог к спектаклю явно затягивался. Хорошо, что начали «взрывать» воздушные шарики – будить зрителей. Вовремя! Ах, как они лопались, эти красивые разноцветные шары… Раз – и нет любви. Два – лопнула надежда на счастье. Три – исчезли сладкие мечты…

«Я СЕБЯ ПОД ПУШКИНЫМ ЧИЩУ…»

«Я себя под Пушкиным чищу, чтобы и дальше быть человеком…» – этот перифраз стихотворения Владимира Маяковского как нельзя лучше подходил к начавшемуся театральному действу. К слову, постановка шла без декораций, артисты предстали перед публикой в самой незавидной одёжке. Сидящим в зале дали полную свободу воображения – представляй всё что угодно! И воображение заработало. Сюжеты театральных историй заодно с немудрящим реквизитом доставались из потрёпанного старого чемоданчика. Оттуда же извлекли «Маленькие трагедии» Пушкина.

Трагедия «Пир во время чумы» замешана на противопоставлении жизни и смерти. Песня Мэри звучит как реквием по былым уютным, светлым дням, когда и церковь стояла, и в шумной школе «наших деток раздавались голоса». Елизавета Тодорова в образе Мэри пела (живое пение в эпоху фонограмм – удивительная особенность нашего театра) чистым, как ручеёк, голоском о вчерашнем благополучии и сегодняшнем ужасающем запустении, которое принесла в их край чума. Тоскливая получилась картинка. Смерть есть. А жизнь? Для жизни нужно собраться с силами, но где их взять? Они растрачены во время безумного пира. Да поймёт всё правильно человек, пробующий читать подтексты. Сценка растревожила душу. Актёры сумели пронять зрителей самыми простыми средствами. Минимализм имеет свои преимущества. Не отвлекая внимание на костюмы и декорации, он максимально обнажает идею.

«Скупой рыцарь» – продолжение ряда противоречивых слияний. Разве бывают скупыми благородные рыцари? Это свойство больше присуще благоразумным обывателям, которые, не замечая радостей жизни, копят деньги. Многие из них забывают страх и совесть. Они уверены, что потом, в светлом будущем, капитал даст им власть, славу и почёт. Стоило посмотреть на Павла Касаткина в образе Рыцаря, когда он с садистским наслаждением втаптывал в грязь свою Совесть (Елизавета Тодорова). Честно сказать, стало страшно за актрису – Рыцарь буквально ходил по ней. Растоптанную Совесть, жалкую, покорную, ставшую удивительно гибкой, можно было гнуть в любую сторону…

Близнец Рыцаря – Сальери. Павел Касаткин, превратившись из Рыцаря в убийцу Моцарта, почти не изменился. Первый трудолюбиво копил деньги и смертельно ненавидел сына, в котором видел губителя дела всей его жизни. Второй дорожил музыкой, считая её только своим достоянием. Сальери ждал от неё того же, что Рыцарь – от денег: власти, славы, почестей. А легкомысленный Моцарт (как и сын Рыцаря) распылял то, на что он и права-то не имел. Отец взялся за оружие, чтобы убить сына, Сальери – за яд, чтобы расправиться с очень близким другом. Кровная и духовная близость героев, которую неоднократно, так или иначе, подчёркивают исполнители ролей, наводит на мысль об их неразделимом единстве. Иначе говоря, Рыцарь хочет убить в себе желание жить в своё удовольствие. И тратить, не считая, деньги. А Сальери – уничтожить порывы, которые губительны для его почёта и славы. Не следует великому музыканту походить на клоуна (Елизавета Тодорова в роли Моцарта красуется в клоунском парике и больше скачет, чем ходит) и дарить убогим скрипачам божественные мелодии. Эдак можно докатиться до того, что всякий сброд будет сметь своё суждение иметь!

А сам Пушкин? Принято говорить о его сходстве с Моцартом, но у него есть стихи, автором которых мог стать его Сальери. В стихотворении «Поэту» есть строки: «Поэт! Не дорожи любовию народной. Восторженных похвал пройдёт минутный шум. Услышишь суд глупца и смех толпы холодной. Но ты останься твёрд, спокоен и угрюм», «Ты царь: живи один. Дорогою свободной иди, куда влечёт тебя свободный ум!», «Ты сам свой высший суд!». Так разгадали одну из самых загадочных «Маленьких трагедий» актёры нашего театра!

Закончилась экспериментальная постановка сценами из поэмы Пушкина «Граф Нулин». Это блестящая пародия на древнеримскую трагедию в исполнении наших артистов стала гимном обычной повседневности. Они уловили и сделали ощутимым восхищение Александра Сергеевича поэзией быта: «Теперь мила мне балалайка да пьяный топот трепака. Мой идеал теперь – хозяйка, мои желания – покой. Да щей горшок, да сам большой…».

Автор: (6 Июн 2015). Рубрика: Культура, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти