Владимир Грамматиков: “Настоящее искусство должно если не исцелять, то хотя бы лечить…”

С известным кинорежиссёром Владимиром Грамматиковым мы познакомились на Всероссийской выставке Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации. На масштабный форум заслуженный деятель искусств РФ, обладатель престижных кинопремий, автор популярных кинофильмов «Усатый нянь», «Шла собака по роялю», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Мио, мой Мио», «Все наоборот» и других прибыл в качестве медиаконсультанта. Владимир Александрович провёл мастер-класс для детей и подростков, познакомил их с работами начинающих режиссёров, выполненных в рамках открытого форума экранного творчества «Бумеранг». В перерыве между просмотрами нам удалось пообщаться.

С ЛЁГКОЙ РУКИ НИКИТЫ МИХАЛКОВА

– Как получилось, что вы стали режиссёром именно детского кино?
– Наверное, это было предопределено судьбой, ведь недаром же я родился 1 июня, в Международный день защиты детей. Это произошло в Свердловске в 1942 году. Я рос в многодетной дружной семье, цементирующим началом которой, естественно, была мама – необычайно одарённая оперная певица, поставившая крест на своей вокальной карьере ради пятерых детей. Мои старшие братья и сёстры получили техническое образование, и мне ничего не оставалось делать, как пойти проторённой дорожкой, тем более, что на этом настаивал отец – крупный государственный чиновник. В итоге я поступил в Бауманку, на факультет радиоаппаратуры.
Хотя еще со школьной скамьи меня влекло киноискусство. Заразился я «кинобациллой» от Никиты Михалкова. Неожиданное соседство (а с Никитой мы были неразлейвода), погружение в творческую среду перекроили мои мозги. В институте я довольно быстро понял, что радиоаппаратура – не моё призвание и спустя год поступил на актёрский факультет ГИТИСа.

– Как отреагировали на это крутой вираж родители?
– Был жуткий скандал. Отец категорично заявил: «Сначала получи нормальный диплом, а потом иди хоть в цирк!». Но я его ослушался и в результате поплатился. После первого курса меня забрали в армию. Отец, как говорят сейчас, «откосить» мне не помог. Сознательно. Руку помощи попыталась протянуть мама, но сделала это своеобразно. Вместо ВДВ я три года сопровождал особо секретные грузы. Побывал в Капустином Яру, на Новой Земле – практически на всех полигонах, где испытывалась мощная советская техника.
Естественно, пройдя такую суровую школу, я потерял желание заниматься актёрством. Накопленный опыт хотелось применить в режиссуре. Четыре года подряд я пытался поступить на режиссёрский факультет, но меня зачислили туда лишь с пятой попытки, когда от отчаянья я уже готов был отказаться от сокровенной мечты. Кстати, к тому времени я женился, подрастал сын, и семью требовалось содержать. Поэтому я активно снимался в кино. В моей творческой копилке – более 60 киноролей. В числе самых известных фильмов с моим участием – «Шестой», «Белорусский вокзал» , «Остров сокровищ», «Привет от Чарли-трубача», «Осенний марафон» , «Московские каникулы» и т.д.

ПЕРВЫЙ ФИЛЬМ – КАК ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ, САМЫЙ ПАМЯТНЫЙ И НЕПОВТОРИМЫЙ

– Ваша первая же картина «Усатый нянь» имела грандиозный успех. Как вы нашли сценарий для этого фильма?
– Его мне подарила Татьяна Лиознова – автор знаменитых фильмов «Три тополя на Плющихе» и «Семнадцать мгновений весны». Оказывается, она случайно увидела мою дипломную работу «Тайфун», та её зацепила, и Татьяна Михайловна предложила мне снять полнометражную картину. Для вчерашнего выпускника ВГИКа это было неожиданно, так как по устоявшимся правилам я должен был лет пять поработать ассистентом, а потом еще вторым режиссером. Правда, Лиознова меня предупредила, что в сценарии есть засада. Так оно и оказалось. Поначалу я не понял: почему два известных автора Андрей Вейцлер и Александр Мишарин, сценаристы моей любимейшей картины Тарковского «Зеркало», вдруг решили написать ерунду про детский сад и лоботряса Кешу Четвергова. Я приуныл и даже хотел отказаться, но тихий ангел мне шепнул: «Рискуй и всё будет в порядке». Так оно и получилось.

– Сергея Проханова эта роль сделала суперзвездой…
– Я знал, что для «Усатого няня» будет крайне сложно подобрать 18 трёхлетних бармалейчиков, но даже не предполагал, во что могут вылиться поиски актёра на роль Кеши Четвергова. Казалось бы, бери любого молодого артиста, поющего и играющего на гитаре, – на последнем курсе театральных вузов их предостаточно. Но не тут-то было: хорошо петь – мало, нужно еще отношения с детьми выстраивать, а это ни у кого не получалось. Я запаниковал…
И тут появился нахальный Серёжа Проханов и заявил: «Можете никого не искать: вот он я!» Хорошо, говорю, давай иди в комнату и налаживай контакт. А дети, убирая одного претендента за другим, уже вошли в азарт. Вытворяли невообразимое! Шум-гам, крики и вдруг – тишина. Думаю – доэкспериментировался. Тихо открываю дверь: Сережа извивается на ковре и говорит: «Мы – рыбы, а рыбы молчат». И я вижу детей, которые смотрят на него влюблёнными глазами. Потом они еще полетали бабочками, и я понял – герой есть.

– Как вам удавалось управлять детским садом на съёмочной площадке?
– Конечно, это было непросто. И прежде всего потому, что по советским законам маленький ребёнок мог сниматься только четыре часа. А за исполнением законов тогда строго следили. И я пошел на авантюру: дал задание найти в Москве 18 пар близнецов. Понимаете идею? Утром снимаю Маню, вечером Таню…Но моя гениальная идея рухнула – похожие внешне дети оказались противоположными по характеру! В итоге у меня снималась только одна пара девочек. Кстати, мальчик Антон, который в фильме читает книжку, – сейчас вице-президент «Альфа-банка», а половина ребят уехала в Америку. Почему? Не знаю, я не виноват.

– С Прохановым вы ещё работали вместе?
– Нет, только пересекались на различных фестивалях. Но года два назад он вдруг позвонил мне и предложил снять «Усатый нянь-2». Сумасшедший человек. Это же очевидно. Ушло то время, обаяние, очарование жизни, моё по крайней мере, когда ты наполнен потрясающей энергией и способен сотворить нечто эдакое. Я понимаю, что заведующим детсадом мог быть Сережа Проханов вместо Люды Шагаловой, а играть будут внуки тех детей…. Но любое возвращение к прошлому и его реанимирование – идея утопическая, ничего хорошего из этого не получается. Есть многочисленные кинопримеры.

БОЛЬШЕ ФИЛЬМОВ: ХОРОШИХ И НАШИХ

– Я с удовольствием вспоминаю своё детство, в котором были «Усатый нянь», «Шла собака по роялю», «Приключения Электроника», «Вам и не снилось», «В моей смерти прошу винить Клаву К.». Всё это сегодня считается классикой детского кино. А в новой России были картины, которые бы вас зацепили?

– К сожалению, фильма-события не было. Всё-таки надо признать, что российский кинематограф болен. Но не смертельно. И есть надежда, что он выкарабкается. Однако не благодаря таким фильмам, как «Школа» Гай Германики. Это чистой воды эпатажный проект. И задачу перед режиссёром телеканал ставил не творческую. Понятно, что всё показанное в фильме в наших школах есть. Но собрать в одну кучу всё самое кошмарное и размышлять об этом! Для чего? Творчество должно если не исцелять, то, по крайней мере, давать некое направление… А поставить диагноз, ткнув в болячку: «У тебя тут язва», и уйти — в искусстве, на мой взгляд, это безнравственно.
Детское кино невозможно рассматривать в отрыве от всей кинематографии. Был период, когда подростки вообще не ходили в кинотеатры. Сейчас они туда возвращаются. Снова стало престижно пригласить девушку в кино, и тебя не сочтут за сумасшедшего. Хотя еще лет семь назад, если бы парень сказал: «Пошли в кино», она бы ответила: «Ты что, больной?». Другое дело, что зритель, который возвращается сегодня в кинокомплексы, совершенно не знает российского кино. Он смотрит американские и западноевропейские фильмы.

– Но для того, чтобы он смотрел российское кино, должна быть хорошо налаженная индустрия…
– К сожалению, все заверения наших чиновников о том, что детское кино получает большие привилегии, не соответствуют действительности. Никаких привилегий нет, и детское кино пробивается с жуткими мучениями. К примеру, за три года сделали одну «Дюймовочку». И теперь это наша гордость. Я понимаю, что сегодня не может быть того производства, которое было при советской власти, когда каждая республика в год должна была сделать детский фильм, то есть 15 фильмов в год гарантированно выходили на рынок Советского Союза – эстонских, грузинских, армянских… Сейчас Россия осталась в одиночестве и мало заботится о грядущем. Мы бьёмся, мы говорим, что детское кино должно иметь стопроцентное финансирование со стороны государства. Потому что на детскую картину частный инвестор денег не даст, так как они долго будут «отбиваться». Как «Золушка», например, которая работает уже 58 лет. Однако государство выделяет на детское кино так же, как и на взрослое – 50 процентов. И никаких подвижек в этом вопросе, увы, нет.

– Кто-то из детей пошёл по вашим стопам?
– На своих сыновей я никогда не давил, на их выбор не влиял, исходя из собственного жизненного опыта. Правда, настоял, чтобы они оба служили. Все-таки армия – прекрасная школа жизни. В итоге старший Николай вначале выбрал международные отношения, затем юридический факультет. Сейчас возглавляет профсоюз футболистов России. Младший Егор закончил театральное училище им.Щукина, работал актёром, затем увлёкся дизайнерством – строил ночные клубы. А потом его потянуло в режиссуру. Егора многие знают по сериалу «Час Волкова». Не так давно он снял хорошую картину «Я оставляю вам любовь». Это мощная мелодрама, действие которой происходит в 1939 году в Лиепае накануне подписания пакта Молотова-Риббентропа, когда еще рядом стояли катера – советские и фашистские, и ветер колыхал их флажки… Это история еврейской и латышской девушек, нашего парня из Ленинграда, судового врача, и немецкого особиста. Война идёт за кадром, но мы явно её ощущаем. Не знаю, как сложится судьба картины, но мне бы очень хотелось, чтобы зрителям она понравилась и запомнилась.

Автор: (3 Июл 2015). Рубрика: Главное, Культура, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти