Педагогика как судьба. Учитель Н.И. Бородинова – о своём пути в профессию

Н.И.Бородинову я узнала за несколько месяцев до её смерти. Встречи с этой удивительной женщиной, беседы с ней трудно забыть. Когда нас познакомили бывшие ученики Нины Ильиничны, ей исполнилось девяносто лет. Она была из поколения детей Октябрьской революции и гордилась этим.

– Что вы знаете о нашем времени? – однажды спросила она. – Да, революция стала тяжелейшим испытанием для всей страны, но это был период потрясающего подъёма народного духа. Иначе как объяснить победы разутой и раздетой Красной армии над сытыми и вооружёнными до зубов войсками Антанты? А величайшую тягу к знаниям, когда на уроках ликбеза даже пожилые люди старательно выводили: «Мы не рабы. Рабы не мы»? Униженные и оскорблённые, которых не считали за людей, впервые ощутили собственное достоинство.

Я родилась в 1924 году. Мой отец был крестьянином. Всю жизнь работал на земле. Мать тоже из многодетной крестьянской семьи. Её уникальные математические способности так и остались нереализованными. Я узнала о них, когда училась в школе. Мама, имея за душой всего три класса, легко решала уравнения за восьмой класс. Надо признать, революция открыла для народа путь к иной жизни…

«ПРОФЕССОР, СНИМИТЕ ОЧКИ-ВЕЛОСИПЕД, Я САМ РАССКАЖУ О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ!»

Учиться я начала в школе N 3. И с 1-го класса считала её вторым домом. У меня было счастливое детство: я чувствовала себя своей среди своих как в родной школе, так и в родной стране. Если бы не революция, мои таланты так при мне бы и остались, а я повторила бы незавидную судьбу моей мамы.

Учительница наша – Полина Архиповна – юная, симпатичная и весёлая, относилась к нам, малышам, удивительно нежно. Сама почти ещё ребёнок, она часто просыпала первый урок. И наша техничка тётя Паша бегала её будить, благо девушка жила недалеко от школы. Но ребята об этом никому не рассказывали. Это был наш маленький секрет. Мы очень любили Полину Архиповну и тётю Пашу, а они любили нас.

Тётя Паша была нужным и значимым человеком. Благодаря её заботам школа сияла чистотой, которая давалась очень нелегко: некрашеные полы приходилось скоблить ножом, высокие окна тоже требовали большого труда. Однако всё делалось тихо и незаметно. Но мы-то знали, чего стоила эта чистота, и старались не пачкать полы, не мусорить в классах и коридоре, а в случае чего убирали за собой сами. Следила тётя Паша и за расписанием. Медным, до блеска начищенным колоколом, минута в минуту она давала звонок на урок, а с урока на перемену. Как нам хотелось хоть разочек позвонить в этот колокольчик, но никто, даже её дочки (они учились вместе со мной в одном классе), не осмеливался попросить об этом.

Тепло, уютно, душевно было у нас в школе. Я проучилась там девять незабываемых лет. Десятый класс заканчивала в школе N 14. Её только что построили, и не было набора в десятый класс, вот нас и перекинули. Но, как говорится, от перемены мест сумма не меняется. Преподавали у нас замечательные педагоги, эвакуированные из Москвы, Ленинграда, Баку (шла Великая Отечественная война). Эрудированные, интеллигентные, тактичные, они казались нам людьми необыкновенными, не от мира сего и вызывали такое почтительное уважение, что мы во время урока ловили каждое слово учителя, и в классе царила мёртвая тишина.

Наши педагоги не только отлично знали свои предметы, но и своих учеников. У каждого школьника была «Ученическая книжка» – подобие детского паспорта. На первой страничке – имя, отчество, год рождения. На остальных листочках рассказывалось о способностях и склонностях ученика и конкретно указывалось, к каким предметам он проявляет явный интерес. У меня педагоги обнаружили большие способности к предметам математического цикла. Я и сама хотела стать учителем математики. С детства играла на улице в школу. Рассаживала соседских ребятишек на перевёрнутые чугуны и начинала урок.

Окончив школу в 1942 году, я поступила в учительский институт на физмат.

«ДАН ПРИКАЗ: ЕМУ НА ЗАПАД, ЕЙ – В ДРУГУЮ СТОРОНУ»

Учительский институт я окончила в 1944 году, так как учились мы по двухгодичной ускоренной программе. Однако учителем не стала. Стране нужны были специалисты-метеорологи, и меня, Сашу Блинова и Лиду Кравчук отправили учиться в Москву.
В Уфе на вокзале яблоку негде было упасть. Мы сидим с вещмешками, а кругом просто вавилонское столпотворение! И тут… Как всё-таки судьба играет нами! Я увидела одного человека, которого мне и хотелось, и не хотелось встретить. И вот почему.
У нас в Стерлитамаке с сентября 40-го базировалось Рижское пехотное училище. Там готовили младших командиров для миномётных и пехотных частей. Ребят иногда отпускали на танцы, которые устраивали в первой школе. Я тоже приходила туда несколько раз. Там и познакомилась с Борисом – курсантом училища. Мы нравились друг другу, однако не признавались в этом, боясь неловким словом или поступком спугнуть хрупкую нежность наших отношений. Но однажды моя самая близкая подруга оговорила Бориса. Я поверила, стала избегать его. Так уж все мы устроены: плохому верим легче, чем хорошему. Надо же было такому случиться – я увидела Борю в людской круговерти вокзала! Мы встретились, выяснили отношения и тут же расстались! Он отправился на фронт, я – на учёбу. Больше мы не увиделись. Борис погиб на фронте. Много лет спустя его мама написала мне письмо, в котором просила прислать фотографию, чтобы повесить её рядом с фотографией сына. Фотокарточку я выслала.

НА ДАЧЕ МИЛЛИОНЕРА

Мы приехали в Москву учиться на синоптиков. Но жили в Подмосковье, в Кучино, на даче дореволюционного миллионера Д.П.Рябушинского. Природа тех мест была удивительно красива: ни дать, ни взять картины Левитана, а сосновый бор словно сошёл с полотен Шишкина…

Учились охотно и с большим интересом. Стажировку проходили в Международном аэропорту Кольцово. Свободное время тоже проводили весело и с пользой. В народе Кучино называли станцией женихов, так как в низине формировали войска для отправки на фронт. Военные взяли над нами шефство. Приглашали на танцы, возили на экскурсии в Москву. Мы часто бывали в драматическом театре им. Ермоловой, в Третьяковской галерее, Историческом музее, на ВДНХ.

Полуголодные (питались по карточкам, да из дома кое-что иногда присылали), плохо одетые, мы, несмотря ни на что, были счастливы. Война близилась к концу, мы были молоды, получили отличное образование, и впереди нас ожидала долгая светлая жизнь в стране, которой мы гордились и которую сильно любили.

После окончания учёбы нам присвоили квалификацию инженеров. Я получила направление в Свердловск.

СТАРШИЙ СИНОПТИК

В один прекрасный день я узнала, что в Уфимском аэропорту освободилось место. Обрадовалась возможности перебраться поближе к дому. Так и получилось.

Работа в аэропорту очень ответственная. Один за другим в аэропорт прибывали самолёты – военные и гражданские. Наш отдел давал прогноз погоды. Я работала старшим синоптиком. Была у нас специальная карта, на ней мы отмечали цветными карандашами, где и какой идёт воздушный фронт. Раскрашенную карту я относила к начальнику отдела. Изучив её, он давал разрешение или запрещал вылет.

В аэропорту я работала со всей ответственностью, но сердцем была в школе. Отработав положенные три года, стала проситься в Стерлитамак. Мой начальник – человек интеллигентный и очень доброжелательный – отпустил меня. Приехав в наш город, я устроилась в школу N 4, где проработала до самой пенсии.

ДОРОГИЕ МОИ УЧЕНИКИ

Коллектив в школе был удивительный. Меня встретили как родную. И ученики мне всё время попадались исключительно хорошие. Хотите верьте, хотите не верьте. Это была молодёжь, выросшая в совершенно иной системе ценностей. Они хотели учиться и получить надёжные знания для того, чтобы изменить к лучшему нашу жизнь. Нет, они не были ангелами. Саира – отличница, красивая и разумная девочка – деятельно помогала мальчишкам, соорудившим оригинальное устройство для остроумных проказ. Серьёзный юноша Володя во время приступа несвойственной ему меланхолии накорябал: «Нет счастья на земле». И где? В Ленинской комнате – лучшем помещении школы. Артур, Карим – умные добрые мальчишки – тоже не прочь были устроить для смеха какую-нибудь каверзу. Но, повторяю, по большому счёту, мои дорогие ученики – благородные, честные, справедливые люди. Они подарили мне столько радостных минут! В школе я жила с ощущением неизбывного счастья, иначе и не представляла себе работу с детьми. Мне кажется, если педагог не чувствует себя счастливым на работе, ему лучше уйти из школы.

10 «Д» КЛАСС 1964 ГОДА

Когда Нине Ильиничне исполнилось 90 лет, у неё собрались любимые ученицы, которые опекали и помогали постаревшей учительнице: Саира Загидуллина, Нина Мальцева, Люся Метёлкина. Издалека приехал на юбилей Фарит Бикмухаметов.
Бывшие ученики 10 «Д» класса производили впечатление, образно выражаясь, детей Дон Кихота. Не удержалась, спросила у

Саиры Каримовны Загидуллиной:

– У меня создалось впечатление, что все вы ставите нравственные ценности выше соблазнов золотого тельца. Воспитание сказывается?
– Безусловно. Наши преподаватели учили любить науку, а не считать баллы. Мы видели, как Нина Ильинична всю себя отдавала школе, ученикам, не считаясь со временем, забывая о личной жизни. Так же поступали и её коллеги. То есть, наши учителя сумели подняться на такую моральную высоту, что мы считали их людьми необыкновенными, которым не свойственны человеческие слабости, и старались подражать им во всём.

Автор: (18 Авг 2015). Рубрика: Главное, Лента новостей, Образование. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти