Улица моего прадеда

«Меня зовут Вадим Ивлев. Улица Ивлева, что выходит на базарную площадь, названа в честь моего прадеда, Александра Ивлева. Уехал я из Стерлитамака в 1974 году, но связи с городом не прерываю, наезжаю примерно раз в два года», – так начиналось письмо, пришедшее на мою страницу в «Одноклассниках» из Канады.

Обращение с берегов Онтарио объяснялось просто: Вадим Викторович, как и я, окончил 3-ю школу, правда, на 5 лет раньше. И тоже увлекался краеведением, был знаком с моими публикациями. Так, выпускник биолого-почвенного факультета Ленинградского государственного университета, автор нескольких работ и книг, действительный член Русского и Канадского королевского географических обществ вышел на меня. Результатом этой переписки и стала эта статья.

Фамилию Ивлев я унаследовал от моего прадеда, Александра Александровича Ивлева. Вместе с ней нашей семье перешёл по наследству и родовой домик по улице Пушкина. Домик тот по ветхости лет десять назад снесли, а членов родового клана разбросало по городам и весям, в том числе и за океан. Тем не менее Стерлитамак был и остаётся важной частью моей жизни. Для меня все мои родичи – это континуум во времени и пространстве, как бы людская река, в которой мы все движемся в одном направлении, с одинаковой скоростью, слитно и взаимозависимо.

Мой прадед по отцовской линии А. А. Ивлев переселился в Стерлитамак в начале 20-го века, предположительно из Московской губернии. Мотивы переселения вряд ли были экономическими, ведь при его профессии столяра-краснодеревщика он легко мог найти работу в более зажиточном городе. Скорее всего, член ВКПб с 1905 года, к тому же, судя по его жизненной позиции, прошедший школу народовольцев, был из ссыльных.

А.А.Ивлев принадлежал к рабочей элите, был образованным, начитанным человеком, потомственным горожанином. У него было три дочери: Августа, Антонина и Клавдия. Семья Ивлевых была старого замеса, очень дружная, соединённая любовью, желанием быть полезными друг другу при отсутствии тупого эгоизма. Такие семьи не распадаются. Супруга прадеда Любовь Ивановна Ивлева, простая русская женщина очень строгих нравов, молчаливая, серьёзная, сильная духом, всю свою жизнь посвятила семье. Вела домашнее хозяйство, воспитывала дочерей. Со своим супругом она оставалась до конца, достойно прошла весь мученический круг и схоронила его в возрасте 46 лет, осталась верной ему до конца жизни. При советской власти – персональная пенсионерка всесоюзного значения. В 69 лет схоронила среднюю дочь (мою бабушку), воспитала и поставила на ноги внука, моего отца. Упокоилась в возрасте 80 лет в Уфе, где и погребена.

По воспоминаниям современников, прадед любил детей и пользовался любовью всех малышей на нашей улице. Улица Пушкина никогда не имела тротуаров, и человек, идущий по ней, шагал посередине, хорошо видимый издалека. Детвора, игравшая на лужайке в конце улицы, заметив прадеда, неслась ему навстречу. Что было предметом ревности дочерей.

Старшая дочь Августа, хорошо образованная, самостоятельная, социально активная девушка, зарабатывала на дому модисткой (портнихой). Средняя дочь Антонина (моя бабушка) тогда ещё училась в гимназии, а младшая Клавдия – в школе. Прадед работал по специальности на мукомольной мельнице купца 2-й гильдии Алексея Васильевича Кузнецова, которая была оснащена паровым двигателем. А.В.Кузнецова в городе знали как гласного городской Думы нескольких созывов, известного мецената, строившего дома для своих рабочих.

Очень похоже, что именно в одном из таких домов по улице Пушкина в 1909 году и поселилась семья Ивлевых. В этом месте были построены в ряд три однотипных деревянных дома городского типа. В отличие от остальных, они не стояли впритык к улице, а располагались в глубине двора. Перед домом была довольно большая лужайка – отличное место для игр. До Ашкадара напрямую было метров 30. Здесь же, на левом высоком берегу, были глиняные закопушки-пещеры, которые просуществовали до 50-х годов прошлого века. Там выкапывали глину для гончарных мастерских.

Жили Ивлевы без излишеств, но вполне достойно. Подсобного хозяйства, равно как и сада и огорода, не было. Не было и погреба с картошкой и припасами. При этом не голодали, заработка хватало. Это не удивительно, мы знаем, что заработки высококвалифицированных рабочих в Российской империи были довольно высокими, плюс частные заказы. А продуктов в нормальные годы в Стерлитамаке всегда было предостаточно, по весьма умеренным ценам. Ашкадар кишел рыбой, в том числе и ценных пород.

Дом, дубовый сруб в три окна, с парадной дверью, русской печью, без фундамента, с завалинкой, с удобствами во дворе, выглядел достаточно скромно, но послужил на славу, простоял без капремонта почти 90 лет, выдержал несколько катастрофических разливов Ашкадара. В доме имелась столярная мастерская, где прадед изготавливал мебель на заказ. Я ещё её застал. Хорошо помню полный набор старинных столярных инструментов, цельнодеревянный верстак. Папа, как и дед, и прадед, самостоятельно освоил профессию столяра и делал очень хорошую мебель. Кое-чему и меня научил.

В качестве семейного отдыха у горожан до революции были популярны пикники за Ашкадаром. Устраивали и маёвки. Правда, в них семьи не участвовали. Опасались полицейских облав, сопровождавшихся избиениями нагайками.

Дом наш стоял в конце улицы, по сути это был тупик. (По данным 1914 года, Ивлевы жили в доме № 76 по ул.Набережной – ныне на этом месте предположительно – дом № 117 по ул.Пушкина. – Ф.Ю.) Посторонние там не гуляли. В те годы было принято принимать гостей и посетителей через парадный вход. Цепных псов не было, и наш дом был идеальным местом для явки и секретных встреч революционного подполья. Отсюда легко было скрыться при облавах полиции.

Руководитель стерлитамакской подпольной организации (куда входили А.А.Ивлев и его старшая дочь Августа) Александр Александрович Николаев со своей женой Марией Кузьминичной были частыми гостями в нашем доме. Регулярные собрания устраивались под видом вечеринок с танцами и играми – к Августе,мол, наведываются кавалеры. А в это время в мастерской шли серьёзные разговоры.

Когда А.А.Николаев был убит в Самаре, Августа Ивлева была командирована на его похороны. Вскоре после этого, в мае 1917 года, на замену Николаеву прибыл рабочий Петроградского Путиловского завода Павел Петрович Шепелюк (1870-1918). Приехал он с семьёй: с женой, двумя сыновьями и дочуркой. Жена была больна туберкулёзом в последней стадии и вскоре умерла. Партийный комитет поручил Августе Ивлевой надзор за детьми П.П.Шепелюка.

После событий октября 1917 года в Стерлитамаке возникает Революционный комитет, который от имени Совета до весны 1918 года был исполнительным органом власти. Возглавлял его П.П.Шепелюк. Он, как и покойная его супруга, тяжело болел туберкулёзом и в марте 1918-го скончался. А.А.Ивлев привёл детей П.П.Шепелюка в свою семью, где они и жили до трагических событий лета-осени 1918 года. В ревкоме он заведовал отделом «призрения» – так в то время называли социальное обеспечение. Курировал солдаток, вдов, стариков, сирых и убогих.

После того, как 12 июля 1918 года Стерлитамак заняли белые, вся семья Ивлевых с отступившими за Ашкадар красными частями оказалась в селе Петровском. Прадед с некоторыми товарищами решили вернуться в Стерлитамак, чтобы помочь тем, кто остался там. Он хотел раздать имевшиеся в наличии деньги тем, кто в них наиболее нуждался. Деньги раздать успел, но на следующую ночь по возвращении был арестован и брошен в тюрьму. Содержался в кандалах. Проявил стойкость на допросах и пытках, подбадривал других заключённых, смерть встретил достойно, как мужчина.

Семья, оставшаяся без кормильца, вместе с детьми Шепелюка эвакуировалась в обозе отрядов партизанской армии Блюхера. В Усолке старшая сестра Августа с командиром Т.Уткиным пошли к местному директору народного училища К.Д.Шишову и объявили ему, что дети остаются на его попечении под его личную ответственность. Сыновей Шепелюка, Валентина и Анатолия, Августа забрала с собой. Она стала красным бойцом, прошла весь знаменитый рейд Блюхера. Вышла замуж за фельдшера партизанского отряда Н.В.Воскресенского (фамилию отца сохранила). Прошла гражданскую войну. Вернувшись в Стерлитамак, всю жизнь проработала на руководящей партийной работе. Упокоилась в 1939 году.

Уже в Усолке Ивлевы узнали, что глава семьи – в тюрьме. Любовь Ивлева решила вернуться в город, чтобы быть рядом с мужем. Вместе с дочерьми, на повозке с кучером, предоставленной Шишовым, они вернулись домой. Мать и среднюю дочь Тоню тут же арестовали и бросили в тюрьму, устроенную в Народном доме. Любовь Ивлеву допрашивали, избивали, выбили нагайкой глаз. Выпытывали, где сыновья Шепелюка.

Младшая дочь Клава (ей тогда было 9 лет) с маленькой Ниночкой, дочкой Шепелюка, остались одни в тёмном доме, из которого уже всё ценное вынесли. Есть было нечего, а соседи отказались им помочь. Перепуганные, голодные девочки обратились за помощью к тогдашнему коменданту города Горбунову. Тот распорядился отправить Ниночку в приют, а Клаву бросили к матери в тюрьму. Когда бывший Народный дом оказался переполнен заключёнными, женщин с детьми стали выпускать «под домашний арест». Перед самым бегством белых из Стерлитамака специальная команда разыскивала Любовь Ивлеву с дочерьми, чтобы взять в заложники, но они успели спрятаться.

Факт массовых расстрелов белые поначалу скрывали, говорили, что всех заключённых отправили в Сибирь. Тела расстрелянных обнаружили только в декабре, благодаря Фазылу Шамсутдинову, умудрившемуся сбежать в последний момент из-под расстрела. Их извлекли и привезли в бараки городской больницы, известили родственников для опознания. Это было нелегко. Тела были страшно изувечены, исколоты штыками, в крови вперемешку с землёй. Весь пол бараков был устлан трупами. К тому же там было очень темно. Одним из первых Любовь Ивлева опознала председателя ревкома Прозоровского и его супругу, обмыла их тела. Несколько дней подряд она приходила в бараки вместе с дочерьми, обмывала останки и только по особым приметам, наконец, опознала супруга. Лицо его было разбито прикладом, как потом выяснилось, он попытался вырвать у охранника винтовку. Стерлитамакская трагедия 1918 года войдёт в историю города как одна из самых мрачных страниц.

…В 1920-е голодные годы оставшиеся члены семьи попросту выживали. Средняя дочь Антонина (моя бабушка), хрупкая, интеллигентная, очень любившая поэзию, выбрала профессию агронома. Это было исполнено смысла: в тот период всеобщей разрухи грамотное земледелие стало стержнем возрождения нормальной цивилизованной жизни. Она работала главным агрономом в стерлитамакском РАЙЗО, вела курсы подготовки председателей и агрономов колхозов и совхозов Стерлитамакского района. Так она положила начало нашей семейной династии. Оставшись одна, воспитывала двоих сыновей, младший умер в раннем возрасте.

В тридцатые годы начались репрессии против «врагов народа». В Стерлитамаке и в Стерлитамакском районе особенно много было репрессировано работников сельского хозяйства. Не было дня, чтобы кого-нибудь не арестовывали. Эта нервозная обстановка изматывала слабое от рождения сердце Антонины. Страшно переживала она, когда пришла весть об аресте и расстреле В.К.Блюхера. Ведь его она знала лично по рейду и была ему обязана спасением семьи. Видимо, боялась, что и её могут взять за «связь с врагом народа».

Нападение Германии на СССР стало для неё последней каплей. Ослабленный туберкулёзом и бессонными ночами организм не выдержал. В сентябре 1941-го Антонина Ивлева умерла. Хоронили её всей улицей, дорогу устлали живыми цветами.

Автор: (8 Окт 2015). Рубрика: История, К юбилею города, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти