Про хозяйственную лису и снегиря-лакомку

Вот серебрится ковыль и пушатся от ветра облака. Вот огромная красная луна поспела над землёй. Сотни раз сменился ветер, сотни раз одна ночь за другой отгрызали у луны то один бок, то другой. А завораживающая быль осталась: человек вовремя взял в руки фотоаппарат.

– На пенсии всё только начинается! – уверяет Тимур Минтимирович Назмутдинов. Он знает, как сделать так, чтобы жизнь удивляла и радовала в любом возрасте.

ЖЕЛЕЗНО – ЗНАЧИТ ТВОРЧЕСКИ

Назмутдинов 33 года проработал на «Соде»: пришёл на содово-цементный комбинат, а на пенсию уходил с БСК. Вообще-то, у нашего героя медицинское образование, до завода он работал фельдшером на «скорой помощи». Но надо было кормить семью, и Тимур Минтимирович освоил профессию токаря.

– Вот говорят: дерево – живое, металл – нет, а для меня наоборот, металл – это по мне. Дело токаря – творческое: берёшь бесформенную заготовку – получается нужная деталь. Мне повезло, что именно так сложилась моя судьба: я точил на трофейных немецких станках, и люди на производстве были хорошие. Мы работали на совесть. И в выходные, и по ночам – со временем не считались. Дело не в зарплате, просто мы были ответственными, друг другу помогали. Начинал я в РМЦ. Цехом руководили сначала Николай Васильевич Сосновцев, потом – Пётр Логинович Акользин. Мы внедряли полезные новшества и рацпредложения, в соцсоревнованиях участвовали. В наших бригадах работали профессионалы: Николай Афанасьевич Брагин, Николай Никифорович Максимов – с ними мы, молодые, всегда могли посоветоваться. Потом я работал мастером по ремонту оборудования на бариевом производстве: коллектив тоже был настоящий, железный. А в литейном цехе, куда я перешёл уже пенсионером, старшим мастером у нас был Виталий Владимирович Захаров, а начальником цеха – Анатолий Васильевич Козлов, лучший металлург города.

Но не только станок и резцы были железными любимцами рабочего: сорок лет, дольше, чем длилась его заводская карьера, он не расстаётся с фотоаппаратом.

– Мы с товарищем к окончанию школы увлеклись фотографией, тогда как раз появились аппараты «Вилия авто». Снимали природу, чёрно-белую плёнку проявляли, сами готовили для этого раствор. Интересно было.

Позже, уже работая на заводе, фотограф-любитель украсил своими фотопейзажами комнату мастеров: люди заходили в неё после цеха и попадали из скрежета, стука и пыли прямо в золотую осень.

ПРОВОКАЦИЯ ДЛЯ СОРОКИ

– Когда я уже был на пенсии, мы с приятелем поехали в Татарстан на рыбалку, – рассказывает Тимур Минтимирович творческую историю своих работ. – Там я застал красную луну: совпали лунное затмение и полнолуние, к тому же в ту сентябрьскую ночь Луна была ближе всего к Земле. Ещё на второй или третий день был случай: переплыли мы на остров, рыбачим. Товарищ говорит: «Давай перекусим». Только чай разлили, поворачиваемся: лисичка подошла к подлещикам да плотве, что мы поймали. Нам разве жалко? Бери! Она схватила ведро с рыбой и побежала. Мы за ней в лес: нам ведра жалко было. Хорошо, что я успел её сфотографировать. Смотреть на неё было приятно – какая она хозяйственная. Даже больше удовольствия от такого зрелища, чем от улова. Этой зимой вышел я во двор, гляжу: снегири сидят на берёзе. Самочка серенькая, а самец знатный, с яркой грудкой. Вернулся за фотоаппаратом, начал ловить момент, чтобы они поинтереснее вышли. Часа три или четыре их караулил. Получилось: они на рябину перелетели, ягоды ели, так у снегиря весь клювик испачкан рябиной.

Летом в городских окрестностях он подружился с лебёдушкой: заступился за неё, отогнал лебедей, которые на неё нападали, на следующий день покормил – она всё лето к нему подплывала, узнавала его. И позировала.

Мой собеседник любит памятники. Когда бывает в Петербурге, отправляется в Павловский парк, к своим музам:

– Двенадцать скульптур: Аполлон, Меркурий, Венера и девять муз. Бронзовое литьё. Сколько лет на них смотрю, не устаю удивляться: как человек мог такое сделать? Малейшие чёрточки, каждая морщинка на одеждах – всё проработано…

Там же, в Павловском парке, он фотографировал белок (сначала три дня завоёвывал их доверие – подкармливал фундуком).

– Осенью там ещё красивее, – мечтательно говорит Тимур Минтимирович, – Листва упадёт – заглядение. А подметут её – уже не то. Лучше бы не трогали…

Для того, кто решился фотографировать всерьёз, главное, считает он, – хорошая аппаратура и терпение. Ему, например, и целого дня не жаль на один снимок: смотрит, выбирает и просто ждёт. Когда подплывёт поближе во-о-н то облако или необычно преломится солнечный луч. Медик в рабочем жив до сих пор: Назмутдинов очень любит общаться с людьми, они ему интересны. А вот фотографировать людей не любит. Исключение – долгожданная двухлетняя внучка:

– Самый хороший возраст у неё, она мне уже полноценная собеседница. Внучка да фотографии – вот что после меня останется. Остальное – тлен.

Не хочет ли он устроить фотовыставку? Оказывается, она почти готова: пейзажи будут развешаны в родном подъезде, их увидят жители девяти квартир.

– Как вы думаете, что они скажут?
– Кто-то скажет: «От безделья», кто-то не заметит…
– А кто-то порадуется.
– Ну, может быть!

Тимур Минтимирович жалеет, что не удалось его объективу в этом году поймать свиристелей. Зато есть отличные шансы «спровоцировать» сороку:

– Она же клептоманка, любит всё блестящее, а сейчас бижутерии много. Я пойду на речку, там гнездо есть сорочье, приманю её. Хороший снимок будет…

 

Автор: (18 Фев 2016). Рубрика: Крупным планом, Культура, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти