То ли Сильвер, то ли пень. Что видит и слышит уставший турист

Ярко светило зимнее солнце. И просто сказочными казались кусты, прогнувшиеся под тяжестью снега, и одиночные ели, острыми пиками поднимавшиеся над лесом.

Небольшая группа медленно шла по долине реки (приток Печоры), сжатой крутыми горами. Тропить было очень трудно – лыжи на полметра тонули в снегу. Поэтому впереди идущие менялись через каждые десять минут. Да ещё давали о себе знать тяжёлые рюкзаки, которые не просто давили на плечи, а, казалось, хотели припечатать людей к земле, покрытой белым саваном пушистого снега.

Засветло нужно было пройти эту долину, подняться на перевал и спуститься к другой реке. Там, по рассказам охотников, должна быть избушка. Для туристов, измученных серией холодных ночёвок в мохнатой тайге под треск тридцатиградусного мороза, она казалась настоящим раем. Так они шли, вместе с ними шло время и катило по небу солнце, иногда прятавшееся за пушистыми елями.

Времени катастрофически не хватало. Делать ещё одну холодную ночёвку в снежной яме ой как не хотелось. И старший решает, что через перевал без остановок пойдут двое самых сильных – тропить лыжню для всей группы, прогреть избушку (если она есть) и приготовить ужин. Остальные должны подтянуться к десяти часам вечера. Это был контрольный срок. Если группа не уложится в него, первые двое выйдут навстречу.

Руководитель строго, как старшина на солдат, взглянул на товарищей и напомнил, что всё очень серьёзно, что с природой не шутят (не любит она этого) и нужно дойти. Старшим в замыкающей группе назначили Сашу Сильвера, наказав присматривать за всеми, особенно за слабыми.

Двое уходят вперёд. Для них, сильных, закончился нудный темп. Ведь каждый тропит лыжню по-своему. Одни просто тянут время. Другие идут с полной отдачей, словно плугом оставляя глубокую борозду на залитом солнцем снегу. Вперёд – к синеющей вдали седловине перевала!

Многокилометровый спуск с хребта приводит, наконец, к избе. Вот оно – спасение. За косматую кромку тайги тем временем закатывается солнце, освещая красным светом стену скал на противоположном берегу, избу и две человеческие фигурки – маленькие и ничтожные в мире громадных гор. В этом красном свечении, при полной тишине, всё казалось таинственным и необыкновенным.

Руководитель группы потёр усталые глаза и промолвил:

– А вдруг изба без печки и двери? Тогда плохо, ой как плохо.

Валера, напарник, понуро молчал. Он крепко устал, отдавая все силы лыжне, по которой сзади идёт сейчас группа. От усталости у него дрожали ноги и гнулись плечи. Тихо скрипнула дверь под рукою старшего. Его взгляд окинул темнеющие в полумраке стены, сбитый из досок стол, широкие нары, занимающие половину избы, и там, в углу, – что-то тёмное. Сердце залилось горячей волной радости – железная печка-калёнка!

– Ура, живём! – радостный крик старшего наполнил избу и будто изгнал застойный мрак из её углов.

Чёрными комьями летят на нары рюкзаки. В руках – топор, в печке – дрова. Огонь весело скачет в калёнке. Становится тепло. Огонь отсвечивается на столе и стенах, создавая особый уют, очень нужный таёжникам после леса и мороза.

Валера рубит впрок дрова, старший готовит ужин. Пол подметён, изба прибрана, на нарах – свежий лапник. Гудит печка, отсвечивая уже малиновыми от жара боками. За столом при свете свечи сидят двое и пьют чай. Тепло морит усталые тела. Головы всё ниже клонятся к столу. До контрольного срока – час.

– Валера, вздремнём полчасика, а потом пойдём встречать остальных, – прошептал руководитель, проваливаясь в бездну сна, коварную как враг.

– Не знаю, сколько мы спали, – вспоминал он потом, – но разбудил меня далёкий-далёкий крик. Я встал и выбежал из избы на скрипучий снег речного берега, облитого ярким светом луны. Я снова услышал отчаянный крик Саши и скрип его лыж. Он звал на помощь, но самого его не было видно. Лыжи почему-то скрипели со стороны ельника, где не было лыжни. Мы пришли от перевала по руслу. И от избушки хорошо просматривалась белая лента реки. Вдруг я разглядел у ельника тёмную фигуру человека. Он шёл ко мне и в то же время оставался на месте. Не галлюцинация ли? Обвожу взглядом тёмную стену гор и пугающее своей далью звёздное небо. Скрип лыж в морозном воздухе захватывал, пугал, бросал в отчаяние. Казалось, горные духи сошли со скал проверить, кто же пришёл в их край. Я побежал к ельнику навстречу человеку. Его фигура превратилась в обычный пенёк. Я нервно засмеялся. От собственного смеха стало страшно, и холодок пробежал по спине. Значит, я ждал, когда пенёк подойдёт ко мне. Хватаюсь за голову. Не сошёл ли с ума? Но где-то же скрипели лыжи! Ведь шёл человек! В отчаянии сбегаю к обрыву реки. Там, качаясь, ко мне приближалась чёрная тень, в которой с трудом узнаю Сашу Сильвера, старшего в замыкающей группе. Было уже двенадцать часов ночи. «Что случилось?» – спрашиваю. «Они там, на спуске с перевала, в двух километрах отсюда, – отвечает Саша. – Пока светило солнце, они шли. Потом стали отставать и садиться на снег. Я кормил их конфетами, они шли. Но конфеты кончились. Что делать мне? Я и уговаривал, и ругал их, и даже пробовал бить. Бесполезно! Упали в снег и лежат. Потом вздумали разжечь костёр, но сырые ветки не горели. Только спички зря перевели. Замёрзнут! Беги скорее к ним».

Я влетаю в избу, потом уже вместе с Валерой клубками скатываемся с обрыва и скользим на лыжах к темнеющей у подножья хребта тайге. Нашли ребят вовремя, хоть и полузамёрзшими и подавленными усталостью. Да, горы жестоки к слабым и неподготовленным. Мы привели их в тёплую избу.

А за рекою, занимая полнеба, на фоне мерцающих звёзд темнела скала, с равнодушием смотревшая на жёлтое пятно – свет спасительной избушки.

А.АНДРЕЕВ

Автор: (17 Фев 2016). Рубрика: Главное, Лента новостей, Увлечения. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти