Марат Емалетдинов о современном образовании и культуре

Преподаватель БЛИ № 3 Марат Емалетдинов стал первым в номинации «Учитель года русского языка и литературы» на республиканском конкурсе. Размышляя о значении словесности, молодой педагог говорит:
– Литература не кончается за порогом школы. По А.Блоку, «подземный рост души» продолжается всю жизнь. А начинается он на уроках литературы. Ведь чем богаче эстетический опыт человека, тем точнее его нравственный выбор. Я согласен с поэтом Иосифом Бродским, утверждавшим, что для человека, читавшего Диккенса, выстрелить в другого во имя какой бы то ни было идеи затруднительней, чем для человека, Диккенса не читавшего.


Отвечая на вопросы из шляпы, Марат Жюльевич держится своих убеждений.

– Вы обладаете способностью видеть людей насквозь?
– Мне кажется, да. Говорят, первое впечатление обманчиво. Но я, пообщавшись с незнакомцем, убеждаюсь, как всё-таки верен первый взгляд… Он помогает подружиться с близкими по духу людьми. Кого я к ним отношу? Мои друзья – спокойные и тактичные, но они не боятся жизни, стараются быть в центре событий. Д.С.Лихачёв говорил о таких личностях: «Они причастные ко всему живому».

– Какие приметы вы не игнорируете?
– Не знаю почему, но, приходя домой, я здороваюсь, даже если никого нет (что-то такое в подсознании осталось). На дворе XXI век. Сам себе удивляюсь. Но, с другой стороны, без примет, поверий, гаданий, побасёнок было бы так скучно.

– Чему вас учат дети?
– У меня будет только первый выпуск. Я ещё молод, а они уже не дети, и между нами нет строгой границы, разделяющей учителя и учеников. У нас близкие товарищеские отношения. Они учатся у меня, я – у них. Привычное, устоявшееся, закостенелое несвойственно пытливой молодёжи. Без особых сомнений они стараются понять всё новое, неизвестное. Это свойство настоящих исследователей. Я учусь у них настойчивости, любопытству, искренности, вере в добро.

– Кто ваш любимый художник?
– Айвазовский. Меня привлекает свободная стихия моря – чарующая музыка воды. Сравнение живописи с музыкой не случайно. У Ивана Константиновича с раннего детства проявились художественные и музыкальные способности. Он самостоятельно научился играть на скрипке. И картины «Лунный пейзаж с кораблекрушением», «Девятый вал», «Лунная ночь на Босфоре» сопоставимы с симфониями Петра Ильича Чайковского. Нередко на уроках литературы обращаюсь к музыке и живописи. Например, изучая «Тамань», я дополнял объяснение картинами Айвазовского. На одном из московских семинаров, где мне посчастливилось побывать, Дмитрий Быков читал лекцию о «Войне и мире». Он тоже соединил литературу со стихиями, открыв, что герои романа изображаются с помощью огня, воды, земли и воздуха. Стихия Пьера – вода, Долохова и Наполеона – огонь, Ростовых – «творящая земля». Воздух, который связан у Толстого с умом, – это стихия Болконских. Но ничто так не связано со свободной и своенравной морской стихией, как поэзия. Особенно творчество Иосифа Бродского. Он мне очень близок. Поэтому когда на лекции речь зашла о Бродском, удвоил слух. Отвечая на вопрос, что вы посоветуете тем, кто хочет полюбить и понять Бродского, Быков ответил: «Чтобы его полюбить, нужно быть очень несчастным».

– И вы с этим согласны?
– Нет, конечно. Почему я люблю Бродского? В его поэзии мне нравятся построение стиха, новый подход к темам, неожиданное звучание и мистика. Мистика вообще свойственна русской литературе. Стоит только вспомнить «Светлану», «Пиковую даму», «Петербургские повести», «Мастера и Маргариту», поэмы Марины Цветаевой, «Холмы» Бродского.

(Полный текст статьи вы можете  прочитать в газете “Стерлитамакский рабочий”  от 11 июня 2016).

Автор: (14 Июн 2016). Рубрика: Молодежь, Образование. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти