«Сегодня в моей жизни мне всё нравится»

Виктория Замесина об искусстве, стиле и умении жить

Виктория Александровна Замесина 15 лет возглавляет Государственный русский драматический театр, является депутатом Государственного Собрания – Курултая РБ. Эта женщина обладает ярко выраженной индивидуальностью в облике и манере рассуждать, она твёрдо стоит на ногах, размышляет о жизненных перипетиях с достоинством, практично и очень экономно в эмоциональном плане.

Zamesina

МУЗЫКАНТ

– Виктория Александровна, когда вы были маленькой, кем вы мечтали стать?

– Балериной. Это были 60-е годы, у мамы была пышная нижняя юбка, и каждый день, приходя из школы, я надевала эту юбку, включала телевизор (часто транслировали музыку на фоне «рамки») и кружилась, делала всевозможные пируэты, садилась на шпагат, прыгала, а эта юбка порхала вокруг меня. Но, наверно, слава богу, что мама по-другому устроила мою судьбу. Не знаю, насколько востребованной балериной я могла бы стать, но то образование, которое я получила, было очень востребованным.

– Вы много лет проработали в музыкальной школе…

– 20 лет я была преподавателем музыки по классу фортепиано. К моему большому сожалению, в детстве я не любила музыкальную школу и мечтала, чтобы она сгорела. Мне казалось, что все мои одноклассники живут более интересной жизнью на улице, а я должна была заниматься. В то время профессия преподавателя музыки считалась престижной, авторитетной, для нас педагоги музыкальной школы были небожителями. И, несмотря на то, что я и в общеобразовательной школе была круглой отличницей, мама посчитала, что работа в музыкальной школе – хорошее будущее для меня.

– Вы с мамой – подруги?

– Да. Она для меня авторитет.

– Кто ваша мама по профессии?

– Мама – экономист по образованию, но она – человек достаточно тонкой эмоциональной организации, у неё хороший слух, и в детстве мы часто пели с ней на два голоса под мой аккомпанемент. Я считаю, что она творческий человек.

– Где вы учились после школы?

– Я выдержала конкурс 18 человек на место в Уфимское училище искусств и стала учиться у гениального преподавателя Михаила Акимовича Зайдентрегера. Он был одним из основателей фортепианной школы в Башкирии. Всё, что он вложил в меня, с возрастом стало проявляться, – это и отношение к жизни, делу, он формировал мой эстетический вкус, много со мной беседовал о культуре. Конечно, большое счастье, когда у тебя такой педагог. А потом я много лет отработала в музыкальной школе. Я работала честно, со свойственными мне перфекционизмом и амбициями. Не знаю, хорошо ли это было для детей, но, по крайней мере, все мои ученики показывали высокие результаты на экзаменах. Всегда так получалось, что ко мне попадали талантливые дети. За одно занятие педагог успевает рассказать об эпохе, жизни композитора, особенностях культуры той страны. Перед учеником ты танцуешь и поёшь, что только не делаешь для того, чтобы он тебя услышал и принял. И когда у ребёнка, исполняющего лирическую пьесу, вдруг появляются слёзы на глазах, мне казалось: ну, вот! душа родилась у человека. Меня всегда это очень радовало. И столько раз я ловила себя на мысли: приходит к тебе семилетка, ты с ней много лет работаешь, и на выпускном экзамене понимаешь, что она и сидит за инструментом так же, как ты, и делает всё, как ты, – и ты понимаешь, что это твоя работа, как будто бы ещё один твой ребёнок.

Я абсолютно уверена, что музыкальная школа много даёт человеку, потом в течение всей жизни он получает эти бонусы, заложенные педагогом в детстве. И дети, которые закончили музыкальную или художественную школу, отличаются от других детей.

ДИРЕКТОР

– Как вы пришли в театр?

– Последние годы в музыкальной школе я работала с осознанием, что переросла профессию и что – ещё чуть-чуть – психологически это может отрицательно сказаться на моих учениках. Меня начали раздражать фальшивые ноты, неритмичное исполнение… Я жила в ситуации усиливающегося стресса. Мы много говорили об этом с мамой, и однажды она просто отнесла мои документы в экономический институт. Учиться было неимоверно сложно. Но я выучилась и стала экономистом в 40 лет. Когда я училась, то думала, куда же я пойду работать, и мама сказала: «Ну, я помогу тебе устроиться на ТЭЦ экономистом». Я с ужасом ждала этого момента. При этом мне всё время казалось, что что-то должно произойти. И, наверно, это в самом деле была судьба.

Однажды я ехала в маршрутке и встретила давнего знакомого, актёра русского театра Геннадия Муштакова. Мы разговорились. В то время башкирский театр отделялся от русского, менялась система управления учреждением, в русском театре требовался заместитель директора, и Геннадий Андреевич предложил мне прийти на собеседование. Вот так один разговор в маршрутке изменил мою жизнь. Через год меня назначили директором театра. И для меня это было удивительно: мне казалось, что я не подхожу ни статусно, ни внешне на эту должность. Мама мне говорила: «Боже мой, ну, какой ты директор? Посмотри, какие бывают директора!», имея в виду привычный, традиционный облик руководителя. В театре мне пригодились и моё экономическое образование, и творческий подход к делу. В те годы материально-техническое положение театра находилось в критическом состоянии. Не было денег, вдобавок такой сложный коллектив в 120 человек… Я бегала по городу, знакомилась с предпринимателями, искала спонсорскую помощь. Я была счастлива, если кто-то из предпринимателей перечислял нам пять тысяч рублей. Прошло 15 лет, и сейчас уже мы оказываем спонсорскую помощь. Например, два года назад мы помогли детской больнице с приобретением оборудования: сыграли спектакль, собрали деньги и перечислили 80 тысяч рублей.

– Теперь мама вами довольна?

– Да, конечно. Она очень мной гордится. Сейчас она болеет, и я посвящаю ей всё своё свободное время. Я думаю, что моя мама – счастливая мама.

– Вы вмешиваетесь в творческий процесс?

– К сожалению, вмешиваюсь. Я очень стараюсь, чтобы это было деликатно, в рекомендательной манере. Слава богу, с моим мнением считаются. В нашем театре не принимаются решения без моего участия ни по выбору репертуара, ни по приглашению сторонних режиссёров, и мой опыт мне даёт право во всём этом участвовать.

– Как вы справляетесь с таким сложным коллективом?

– Театр – это маленькая модель государства. Здесь есть всё: представители творческой интеллигенции, рабочих профессий, экономическая служба, маркетинг и менеджмент… С каждым человеком надо найти общий язык. И каждому должно казаться, что директор компетентен в их вопросах – и в творчестве, и в бухгалтерии, и в снабжении, и в маркетинге, и в кадровой работе, я должна знать, как работают системы отопления, освещения… Я стараюсь это делать. Потому что я должна помочь с возникающими проблемами и принять решение. Важно ещё держать своё слово: если ты сказал, что проверишь исполнение поручения 20 числа, надо это обязательно сделать. Иначе люди поймут, что можно что-то не выполнить, что директору и так сойдёт. Не сойдёт. И тут возникает вопрос создания хорошей команды.

– Вам удалось?

– Удалось. Это потребовало очень много времени. Сегодня меня окружают люди, которым я доверяю. Они знают мои требования и принимают их. В последнее время мне даже кажется, что моим перфекционизмом заражаются, люди начинают быть такими же. И они тоже гордятся нашим театром: здесь уютно, чисто, театр обладает в городе определённым авторитетом.

– Как быстро вы научились принимать решения?

– Не сразу. Проработав здесь год-два, я поняла, что было много ошибок, переживаний. Руководителю надо обязательно научиться твёрдо говорить «нет». Если какой-то вопрос касается интересов театра, я могу быть очень жёстким человеком, и мне неважно, в каких отношениях – дружеских или родственных – я состою с тем или иным человеком. При этом нужно обязательно объяснить людям, с которыми ты ещё вчера пил чай, почему принято такое решение. Я не конфликтный человек и делаю всё возможное, чтобы никто не ушёл из театра с обидой. Иногда получается, иногда нет.

ДЕПУТАТ

– Виктория Александровна, вы – депутат Курултая на общественных началах. Что самое тяжёлое в этой работе?

– Самое тяжёлое – это приёмы граждан. В один момент я поняла, что никто не сможет так быстро изменить те законы, из-за несовершенства которых страдают люди, но помочь-то хочется сейчас. И так получается, что иногда я помогаю материально, за счёт собственных средств. Иногда я делаю это в завуалированной форме, чтобы не обидеть человека, например, говорю, что забрала эти деньги у обидевшей его организации…

(Продолжение статьи вы можете прочитать в газете “Стерлитамакский рабочий” от 14 февраля 2018 года)

Гузель СИТДИКОВА

Автор: (19 Фев 2018). Рубрика: Главное, Культура, Лента новостей. Вы можете отслеживать комментарии через RSS 2.0. Вы можете пропустить до конца и оставить комментарий. Обратные ссылки отключены.




Ответить

*

Фотогалерея


Войти