Три подводника из Стерлитамака - о славной морской династии

Ришат Тагирович Исхаков и двое его сыновей, Иван Афанасьевич Бикбулатов и Роман Ришатович Исхаков, носят звания капитан-лейтенантов, внук – Семён Бикбулатов – нахимовец.  

– Как получилось, что в Стерлитамаке – городе, далёком от морей, родилась морская династия?

– Мой тесть, Разит Шайхамбарович Бикбулатов, тоже моряк: с 1955 по 1959 гг. служил на Камчатке на торпедном катере в звании старшины второй статьи. Он известный на содовом комбинате человек, где его с уважением называли профессором механических дел. Как отличного специалиста по насосно-компрессорному оборудованию, Разита Шайхамбаровича приглашали в цеха компрессии на содовые комбинаты Советского Союза и строящиеся предприятия Стерлитамака. Он участвовал в монтаже компрессоров в Эфиопии, был там дважды по контракту «Союзэкспорта». Я женился, попал в их семью, и так вышло, что мои сыновья пошли по нашим стопам.   

– Расскажите о себе.  

– Я родился в Стерлитамаке. После окончания школы поступил в Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище.  

– Почему именно туда?  

– Мы с другом занимались боксом, мечтали о поступлении в Рязанское военное училище. Посмотрели фильмы «В зоне особого внимания» и «Ответный ход», находились под впечатлением от киногероев-десантников. Отец моего друга Миши Моисеева после войны служил в Севастополе. Он сказал: «Зачем вам десант? Поезжайте лучше в Севастополь, там есть военно-морское инженерное училище. Будете механиками-инженерами, да и на гражданке эта профессия пригодится». Вот мы и поехали в Севастополь.  

После распределения я служил в Баку на первых ракетных катерах. Четыре крылатые ракеты, две 30-миллиметровые двуствольные автоматические пушки. Руководил практикой иностранных курсантов, которые учились тогда в военно-морских училищах Советского Союза. Среди них были вьетнамцы, кампучийцы, немцы, поляки, чехи, то есть представители стран Варшавского договора. Потом последовал ряд событий: перестройка, распад СССР, Азер­байджан стал заграницей. Я уволился, вернулся в Стерлитамак. Сейчас работаю в сырьевой компании, в цехе подвесных канатных дорог.  

– У вас с сыновьями одинаковая специальность?  

– Мы все – электромеханическая боевая часть 5 (сокращённо БЧ-5).  

– Объясните, что это такое.  

– На кораблях существуют боевые части, –рассказывает Ришат Тагирович. – Боевая часть 1 – это штурманы, БЧ-2 – ракетные артиллеристы, БЧ-3 – торпедисты, БЧ-4 – связисты, БЧ-5 –  электромеханики, БЧ-6 – авиационная, БЧ-7 – радиотехническая. БЧ-5 – сердце корабля.  Я – инженер-механик по энергетическим установкам, а Иван с Романом – инженеры-механики по ядерным реакторам. Старший сын Иван обучался в Высшем военно-морском инженерном училище имени Дзержинского в Санкт-Петербурге. Позднее и Роман поступил туда же. Он ещё в детстве говорил, что есть разные рабочие династии – слесарей, кузнецов, хлеборобов, медиков, пусть у нас будет династия моряков. Сын Ивана – нахимовец, тоже продолжатель семейной династии.  

Иван Афанасьевич Бикбулатов продолжил рассказ:

– Я окончил в 1999 году одиннадцатый класс школы № 12 и не задумывался о выборе профессии: всегда знал, что продолжу дело отца и деда. Поехал поступать в Петербург в Высшее военно-морское инженерное ордена Ленина училище имени Ф.Э.Дзержинского. Сдал экзамены и стал курсантом.  

– Трудно было туда поступить?  

– Тогда на одно место претендовали 4-5 человек. Я поступил на факультет ядерных и энергетических установок.  

– Почему именно туда? Любили физику?  

– Это одна из причин. Ядерные установки – это энергетика будущего, сила, мощь. После окончания в 2004 году по распределению Министерства обороны был направлен в Мурманскую область, на базу Гаджиево. Служил на ракетном подводном крейсере стратегического назначения командиром группы автоматики дивизиона движения электромеханической боевой части 5.  

– В чём заключались ваши обязанности?  

– Обслуживание систем автоматики ядерных реакторов.  

– Говорят, что сейчас стало намного комфортнее на подвод­ных лодках. Это так?  

– Рома может знать, я ещё не застал тогда комфорта. У меня была подводная лодка второго поколения – 80-х годов постройки.  

– Это, значит, погрузилась и только через полгода всплыла?  

– Тогда не было таких длительных погружений. Примерно по 45-60 дней мы ходили в автономку.  

– Куда ходили?  

– В основном в северные воды, то есть подо льдами Арктики. Всплывали там, стреляли. У нас была определённая зона – Земля Франца-Иосифа, Баренцево море.  

– Роман, а у вас как складывался путь в профессию?  

– Под впечатлением от рассказов отца и брата о море и подводных лодках решил стать подвод­ником. В 2013 году окончил школу и поехал поступать в Петербург. Думаю: факультетов много, какой бы выбрать? Пытаюсь вспомнить, где брат учился. Мне говорят: «Вот, первый факультет ядерных и энергетических установок». Красиво звучит. Начальник факультета сидел в приёмной комиссии. Спросил, какой у меня средний балл за школьный аттестат. Ему нужны были только отличники, а я недотягивал. Он сказал: «Не огорчайся, можешь пока учиться на мичмана, получить среднее профессиональное образование. И через год, если две сессии на одни пятёрки закроешь, напишешь рапорт, переведёшься на высшее образование». Я так и сделал, две сессии подряд закрыл на все пятёрки. В 2014 году написал рапорт и поступил уже наконец-то на факультет ядерных и энергетических установок.  

– На первый курс?   

– Да, ещё раз. Когда меня спрашивают, почему так долго учился, всегда отшучиваюсь, что на второй год оставили, – смеётся Роман. – В 2019 году окончил вуз и по распределению был направлен на Северный флот, в город Заозёрск, откуда пошли первые атомные подводные лодки. Попал в экипаж «Орла» – это атомный подвод­ный ракетный крейсер третьего поколения, брат-близнец «Курска». 

– В чём особенность службы на атомной подводной лодке?  

– Это большая ответственность, дисциплина, серьёзное отношение к своим обязанностям, технологическому оборудованию, своевременные поверки, ежедневный уход за механизмами.  

– Существует ли сейчас дедовщина среди рядового состава?  

– Такого нет. Экипаж – одна семья, на атомных подводных лодках только контрактные служащие.  

– А сейчас есть дизельные подводные лодки?  

– «Варшавянка», которую американцы прозвали «Чёрная дыра», – отвечает Ришат Тагирович. – Её практически невозможно обнаружить из-за резинового покрытия, нанесённого на внешнюю поверхность корпуса. Она малошумная и ходит под аккумулятором. Винты секретные, накрыты чехлами. Такую лодку возможно обнаружить только со спутника по тепловому следу. И размерами она уступает атомным лодкам. На современных атомных лодках есть сауна, небольшой бассейн. Это к вопросу о комфорте. Сыновья – атомщики, а я – дизелист, у меня широкая специализация. После учёбы моих однокурсников распределяли на дизельные и атомные лодки, надводные корабли, в Семипалатинск, на Байконур и военные аэродромы. То есть я как инженер-механик по энергетическим установкам мог попасть и на сушу.