На всю оставшуюся жизнь. Рассказывает участник СВО

Предъявили мобилизационное предписание и повезли в военкомат.

НА ФРОНТ

На четырёх автобусах мобилизованных доставили на митинг к Городскому дворцу культуры. Всё было организованно на должном уровне, торжественно. С напутственными словами выступили глава администрации города, военком. Мобилизованных благословили батюшка и хазрат.
Потом дали десять минут, чтобы попрощаться с родными. Ещё по дороге в военкомат он успел позвонить домой. Проводить Гизу приехали мать и сестра. С супругой они давно в разводе.
«Маму я даже не сразу узнал, – вспоминает он. – За пару часов после моего звонка она вся поседела, осунулась, постарела, наверное, лет на десять. Конечно, обе плакали. Понять их можно: сын и брат ушёл на работу, оттуда на войну… Нет гарантий, что снова увидят его.
До этого с мамой всё было нормально. Пока я воевал, у неё появилась куча болезней. Сахар подскочил, межпозвоночная грыжа образовалась. Удалось договориться, прооперировали её».
Так бывший солдат-срочник войск ПВО стал бойцом специальной военной операции. После месяца слаживания в Пензе их переодели, оформили документы, в военных билетах проставили печати и вывезли на передовую. Туда, где опыт службы в ПВО оказался не нужен.
Воевать выпало в пехоте. Сначала стрелком, потом снайпером. 1 ноября непроглядной ночью они прибыли на Сватово-Кременное направление (ночи там – сплошная мгла: на расстоянии вытянутой руки ничего не видно) и им приказали окапываться.

НЕРАЗБЕРИХА

Это было время контрнаступления ВСУ. Вокруг царила неразбериха. Бойцы успели окопаться по колено. Когда рассвело, все увидели, что они прямо под носом у противника, метрах в шестидесяти.
– Много наших тогда полегло, – продолжает он. – Хорошо, что вагнеровцы нас прикрыли.
Никогда не забуду 18 февраля 2023 года. В тот день в пять утра было два прилёта. Накрыло нашу землянку. Ильнуру, что спал крайним, всё бедро разворотило, не оставив ему никаких шансов. А нам с Зиннуром повезло: лишь слегка посекло осколками. По военным меркам – пустяк, царапины. Кстати, Зиннур ещё в чеченскую воевал. И до сих пор воюет, после двух ранений.
– Какие прилёты самые опасные?
– Танкового снаряда. Он летит бесшумно. Артиллерийские, «хаймерсы» и от «Града» мы по звуку научились определять, куда упадут. А танковый узнаёшь лишь после взрыва. Русская рулетка…
– Как относилось к вам местное население?
– По-разному. В глаза улыбаются, а за твоей спиной… В общем, у нас был строгий приказ: не брать от местного населения никаких угощений. Запросто могли подсунуть отраву.
– Как получил ранение?
– Ехал на фронт из отпуска, когда в бедро влетел дрон-камикадзе. Потом было «турне» по госпиталям: Оренбург, Самара, Воронеж. Уволен по состоянию здоровья 13 августа 2024 года.
В эпикризе написано «Военная травма», а в свидетельстве о болезни в госпитале оформили как «общее заболевание». Я тогда не стал разбираться: комиссовали – и ладно.
А потом оказалось, что у меня не военная, а гражданская пенсия. Как будто я упал в гололёд и сломал ногу. В общем, получил бытовую травму. Теперь получаю пенсию в девять с половиной тысяч плюс ветеранские четыре с половиной. А пенсия по военной инвалидности от двадцати до тридцати тысяч. Разница есть? Пришлось устроиться на работу охранником. Спасибо, ребята из «Набата» помогли.
Почти год «бодаюсь» с госпиталями, чтобы оформили военную инвалидность. Да ещё с покалеченной ногой. Ездить по госпиталям – это тоже деньги. И немалые. Консультации тоже у платных специалистов. Каждое МРТ, КТ немалых денег стоят.
В ответ получаю одни отписки. Зато каждый год езжу на переосвидетельствование. У меня бедро наполовину из железа. Что там проверять? Что железки, на которых держится моя собранная из осколков нога, рассосались? Вроде бы в последнее обнадёжили, обещают положенную компенсацию. Жду… Да я не один такой в городе.

ПОМОЩЬ

– Награды есть?
– Три медали.
– Гуманитарные конвои прибывали регулярно?
– Очень хорошо они нас поддерживали. Особенно в 2023 году, когда мы держали оборону. Пока я там воевал, сестрёнка Виктория Алтынбаева через общественные организации помогала формировать конвои. В то время мы очень нуждались в них. Да и весь город поддерживал, спасибо всем за это. Сам глава приезжал. Привозили генераторы, бензопилы, стройматериалы. Вроде бы, что особенного в нашем стерлитамакском лимонаде? А отпил глоток – и будто дома побывал.
Трогательные детские письма бойцы носили с собой, перечитывали. Шерстяные тесёмочки были у каждого на запястье как обереги. В Пензе батюшка приезжал. Повесил крестик. Обыкновенный алюминиевый. Я его ни на какие серебряные, золотые не променяю. Ношу вместе с жетоном как оберег.
Да и сейчас город помогает. Заработанных денег хватило на гостинку. По личному распоряжению Эмиля Владиславовича Шаймарданова в течение недели с небольшим сделали из подсобки душ. Работали чуть ли не круглые сутки. Спасибо фонду «Защитники Отечества»: нашли средства.
– Ты был снайпером. Врага видел сквозь оптический прицел. И не только видел…
– Это война. Стрелять – это твоя работа. На войне другие критерии, другой мир. Не каждому дано понять это, прочувствовать. В лесу под Кременной, например, каждые три-четыре метра лежат тела. И не только украинцев. Американцы, немцы, поляки, французы… Там просто дышать невозможно. Даже балаклава не спасает… Ничего не поделаешь, фронтовые будни…
На войне страшно другое: когда у тебя на руках твой боевой товарищ умирает, а ты ничем не можешь ему помочь.
Погибшие ребята снятся каждую ночь. Их давно нет в живых, а ты с ними снова и снова поднимаешься в атаку, в перерывах между боями разговариваешь. Просыпаешься и не можешь понять, где ты. Не сразу приходит понимание, что дома, а не в окопах. Война не просто снится. Она не отпускает… Это на всю оставшуюся жизнь.

Фото из личного альбома героя публикации.