Гитлер заплакал

Как-то в конце лета отец моего друга Володьки, фронтовик дядя Коля Полуянов, завёз домой урожай арбузов со своей бахчи. Мы помогли быстро разгрузить их и приготовились слушать очередную военную историю.

Николай Владимирович разрезал большой арбуз на крупные куски и, пока мы с Володькой лакомились, приступил к рассказу.

Эта история произошла весной 1945 года.

Особо укреплённый форт

Войска 3-го Белорусского фронта маршала Александра Василевского вышли к Кёнигсбергу и замкнули его с востока, запада и юга. Решение было жёстким и простым: никакого штурма в «лоб». Сначала осада и подготовка.

Кёнигсберг (ныне – Калининград) опоясывали 15 особо укреплённых фортов. В каждом находились 300-350 немецких солдат, на вооружении которых – орудия, пулемёты, миномёты и достаточное количество боеприпасов.

331-я стрелковая дивизия, в которой старший лейтенант Николай Полуянов командовал разведротой, встала у форта, стоявшего на безымянной высоте. Фашисты вели оттуда плотный непрерывный огонь. Ни обойти, ни объехать. И в тылу оставлять нельзя.

Командованием задача была поставлена однозначная – захватить форт любой ценой. Но как? Древние стены такой толщины, что даже снаряды их не пробивают.

Командир роты вызвал на совет своего бессменного помощника сержанта Юлая Култуева. Юлай, выросший среди природы Мурадымовского ущелья, был очень опытным следопытом. И всегда находил наиболее удачные варианты решения боевой задачи.

– Ну, что будем делать, Юлай? Неужто не найдём лазейку внутрь фашистской крепости? Давай думай. Выручай.           

И Юлай думал. Исколесил окрестности форта вдоль и поперёк. Искал хоть какие-то зацепки для решения задачи, которую ждала вся дивизия.

Утром следующего дня Юлай появился  у командира роты и потащил его за собой. Несмотря на войну, природа пробуждалась. Окрестности покрывались зелёным ковром. Но что хотел показать Юлай?

Он обратил внимание командира на то, что зелень пробивается не везде одинаково. Узкая полоса, идущая от форта и уходящая куда-то вдаль, если приглядеться, отличалась от основной картины. – Смотри, командир, на этой полосе зелени не хватает питания, что-то мешает ей расти. Скорее всего, здесь проложен подземный ход, ведущий в крепость.

Пройдя по полосе около километра, разведчики вышли к глубокому оврагу, заросшему бурьяном и кустарником. Долго искали, откуда может начаться подземный ход. И нашёл это место, конечно, Юлай.

Вернувшись в часть, Николай доложил об открытии командиру дивизии. Было решено проверить догадку силами разведчиков.

Поздно вечером командир роты взял с собой десяток проворных бойцов и пробрался к намеченной точке. После недолгих поисков они обнаружили люк, ведущий в систему форта. Спустившись по лестнице вниз, бойцы очутились в небольшом помещении, из которого начинался подземный ход, уходящий дальше, к крепости. Шли в полный рост, не пригибаясь. Вентиляция была отлаженной. Отряд осторожно подошёл к выходу из подземелья.

Немцы верили, что многометровый бетон, рвы с водой и огонь из амбразур остановят любую армию. Поэтому на внутренней охране не заморачивались. Командир принял решение проверить, так ли это.

В чуть приоткрытый верхний люк юркнул Юлай. Оглядевшись, он понял, что рядом нет никакой охраны. За ним наверх скользнули, как тени, и остальные бойцы. Двоих командир оставил внизу на всякий случай.

Было уже темно, но на территории форта местами горели фонари. Разведчики неслышной поступью двинулись вглубь крепости и вскоре вышли к воротам. Здесь охрана была. Внутри будки сидел полусонный часовой. Устранить его не составило труда.

Связавшись по рации с командованием дивизии, командир роты доложил обстановку и попросил дальнейших указаний. Командир дивизии решил рискнуть и дал команду открыть ворота и опустить надо рвом мост. Разведчики быстро разобрались в нехитрых механизмах ворот и моста.

Штурмовой отряд, долгое время стоявший в ожидании сигнала, пошёл в наступление, и вскоре остатки гарнизона форта выкинули белый флаг и сдались в плен. У крепости не осталось шансов.         

Командир дивизии спросил командира роты о потерях.

– Потери? Никак нет, товарищ полковник! Ни убитых, ни раненых.

– Так не бывает! – изумился командир дивизии. А потом добавил:

– Молодцы. Мы вас не забудем.

И не забыли. За смелость и находчивость старший лейтенант Николай Полуянов получил из рук командира дивизии орден Красной Звезды, а его бессменный напарник сержант Юлай Култуев был награждён медалью «За боевую доблесть». Различные боевые награды были вручены и остальным участникам боевой операции.

8 апреля гарнизону Кёнигсберга предложили сложить оружие. На следующий день он капитулировал.

Исходя из анализа исторических документов, реакция Адольфа Гитлера на окончательное взятие советскими войсками в апреле 1945 года Кёнигсберга была крайне болезненной и гневной. Фюрер воспринял это как большой стратегический провал. И, говорят, даже заплакал. Нервы его к тому времени были уже ни к черту.

Мы привыкли к тому, что в наших книгах и фильмах подвиг часто связан со словом «смерть». Александр Матросов, Николай Гастелло, Виктор Талалихин – их имена высечены в граните, потому что они шагнули в вечность, отдав самое дорогое. Но на войне есть и другая правда, не менее важная, но о которой почему-то говорят тише. Правда о том, что высшее мастерство солдата – это не умереть за Родину, а заставить это сделать врага. Нанести сокрушительный урон и остаться живым, чтобы завтра снова бить фашистов.

Марс Абдеев,

подполковник органов госбезопасности РФ в отставке, член Союза журналистов РФ и РБ