А.Г.Арсланова: «Надо растить в себе личную ответственность»

– Что бы вы запретили?
– Конечно, ядерное оружие. ИИ тоже вызывает больше опасений, чем восторга.
В нашей цивилизации моральный кодекс отстаёт от научно-технического прогресса, мир разделён на своих и чужих, жизнь стала очень хрупкой. «Если очень хочется», то всё чаще уже «можно». Не зря восточные мудрецы называют нынешний период железным веком (кали-юга) – временем духовного упадка, раздоров и ослабления моральных принципов.
– О чём люди всегда забывают?
– О том, что после нас, временных гостей на земле, должен остаться порядок, о том, что каждое поколение должно улучшать условия жизни для потомков. А мы ежедневно загрязняем планету, не думая о последствиях. Экологические проблемы не являются приоритетом в сознании.
Микропластик уже проник в наши органы, а мы по-прежнему производим, упаковываем и глотаем его каждый день. Моя дочь много лет собирает дома пластиковую упаковку в мешки и раз в месяц отвозит в пункты сбора мусора. Мы подшучиваем над ней, мол, от этого мир не изменится. Но, по большому счёту, именно так и надо мыслить, растить в себе личную ответственность. И тогда эта ответственность достигнет государственных, муниципальных органов, где принимаются решения, формируются экологические программы. Экономия воды, бумаги, электроэнергии, сортировка отходов, участие в субботниках, сдача использованных батареек – это правила, о которых мы часто забываем.
– Вы всегда быстро принимаете решения?
– Зависит от области задач. Некоторые вопросы, связанные с опытом и собственным отношением, решаю быстро. Зная себя, нетрудно представить свои действия в том или ином случае. Я приближаюсь к возрасту, когда на многие вопросы уже получены ответы, есть собственный взгляд на вещи, он и влияет на принятие решений.
– Что вы думаете о ненормативной лексике?
– Я её не использую, мне хватает обычных слов, русский язык богат. Но как филолог я признаю, что обсценная лексика является частью культуры, хотим мы этого или нет, она несколько столетий существует в литературе, искусстве, фольклоре и даже в топонимике. Сейчас употребление мата
приравнивается к мелкому хулиганству, и меня вполне устраивает, что по этой причине мы, возможно, станем реже слышать грязную брань. Но отменить ненормативную лексику одним щелчком не получится, у этого явления есть исторические корни и социальный аспект.
– Ради какой цели вы готовы пойти на преступление?
– Не представляю целей, ради которых бы я переступила закон. Другое дело – неожиданная ситуация, когда, например, на кону человеческая жизнь. Избави бог!
– Все люди братья?
– И сёстры. Мы все равноправны независимо от цвета кожи, вероисповедания
и происхождения. По-братски ли мы живем? Вот в чём вопрос. Умеем ли делиться, жить в мире, не предавать, не подставлять? Каины были и есть. Я знаю вопиющий случай, когда предательство стоило жизни невинному человеку.
– Чему вас учат ваши дети?
– Мои дети и внуки уже одним своим присутствием, существованием учат меня сохранять волю, интерес к жизни, смысл. В нашей семье сильны родственные связи. Под одной крышей до недавнего времени жили представители четырёх поколений. Моя мама в 95 лет была разумной, скромной, мудрой женщиной, примером достойной старости. Мой муж в свои 70 лет был активным творцом, энергетическим центром семьи, неутомимым тружеником. Теперь, когда мы остались без их зримого присутствия, семья живёт по тем же правилам, в любви и уважении. Дочь, сын, их половинки, их дети – это мои праздники и мои будни. Дети и внуки сестры, брата – это тоже моя семья. С молодёжью интересно общаться, они более продвинутые, дерзкие, их мнение важно для меня.
– Вы следите за модой?
– Я бы сказала, что мода следит, наблюдает за нами, за нашим поведением, мировоззрением, событиями нашей жизни. Мода очень связана с изменениями в обществе, выражает царящие в нём настроения, выявляет тенденции, поведение человека, отражает потребности. Мне часто кажется, что я предчувствую новые формы и цвета. Мне это нравится. Но это не значит, что я стремлюсь быть одетой по моде. Мне достаточно сохранять баланс внутреннего и внешнего «я». Я минималист во всём, что касается дизайна. Да и цвета ношу в основном сдержанные – чёрный, белый и серый. Интересно наблюдать и немного участвовать в процессе изменений форм, пропорций, цвета.
– Вы верите в чудеса?
– Чудеса случаются, если ты готов к встрече с ними, внимателен к ним и не
игнорируешь их проявления. Полгода назад, когда я очень горевала по своей канарейке, на кусте чайно-гибридной розы, которую мы посадили когда-то с мужем, на следующий день после гибели птицы среди алых распустилась ярко-жёлтая роза. Такой вот знак поддержки я получила от близкого человека в очень печальный день. Те, кто знаком с цветоводством,
подтвердят, что такого не бывает. Но это было.
– В чём заключается самое страшное наказание?
– Это изоляция и одиночество, наверное…
– Вы любите петь наедине с собой?
– Много лет назад любила петь за рулём, когда ездила на дачу и долго стояла в пробках. Брала с собой тексты старых песен и разучивала просто так, от нечего делать. Потом это пригодилось, когда пришло время укачивать внуков. Они с детства знают «Песенку шофёра», «Эх, дороги», «Виноградную косточку», песни Марка Бернеса, Булата Окуджавы. Старший внук окончил музыкальную школу, средний увлечённо играет на барабанах,
младшая поёт.
– Какое кино вам больше нравится – чёрно-белое или цветное?
– Мне нравится хорошее кино, я синефил. Чёрно-белые шедевры – «Летят журавли», «Берегись автомобиля», «Подкидыш», «Касабланка», «Огни большого города», «Римские каникулы» – люблю за стиль, свет: основная нагрузка тут пала на операторов. Но с приходом цвета в кино оно не стало хуже, открылись новые горизонты выразительности. Не могу лечь спать, не посмотрев фильм в конце трудового дня, это как бы награда.
– Любите ли вы мультфильмы?
– Конечно! Сама история мультипликации интересна, её развитие. Жанр относительно молодой. «Прекрасная Люканида» Старевича, где «играют» засушенные насекомые, была снята в 1912 году. Обожаю советские, диснеевские мультики, мультфильмы Миядзаки, собрала в своё время коллекцию, есть чем угощать детей и взрослых.
– Что самое опасное в вашей профессии?
– Во всех профессиях самым опасным является непрофессиональный, безответственный, подлый человек, что может сыграть роковую роль в любом деле. Нужно быть уверенным в партнёре, в людях, которые отвечают за тот или иной участок. Это касается и шахтёров, и предпринимателей, и представителей любой другой сферы деятельности.
– Со Стерлитамаком связаны многие годы вашей жизни. Чем можно удивить гостей нашего города?
– Я чаще бываю в Стерлитамаке как гостья, поэтому отвечу как человек «со стороны».
Здесь сохранились радушие, доброжелательность, открытость. Это очень бросается в глаза, чувствуется в магазинах, кафе, на улице. Я люблю город и горожан, испытываю особенные чувства здесь, где я прожила первую половину моей жизни. В прошлом году моя школьная подруга собрала в групповом чате одноклассников, назвав его «Выпуск 1975». Оказывается,
прошло 50 лет! В связи с юбилеем мы все виртуально встретились, теперь обмениваемся приветствиями, пожеланиями, делимся потерями и горестями, вспоминаем с благодарностью наших учителей школы № 3, грустим об ушедших сверстниках. Как будто и не было этих пяти десятков
лет. Все такие открытые, понятные, искренние. Вот что такое Стерлитамак.
Удивляют люди, сохранившие тепло.
– Самый необычный подарок, который вам дарили?
– В день моего пятидесятилетия в нашу квартиру привезли пианино. Это был сюрприз от моего мужа. Он знал, что в детстве я мечтала играть на фортепиано, но тогда не было возможности его купить. Инструмент пригодился внуку, окончившему музыкальную школу. В праздники на нём играет зять, индийский музыкант в тринадцатом поколении. А я так и не выучилась играть, но этот подарок мне очень дорог, в нём есть душа.
– Делали бы вы вашу работу бесплатно?
– Одна из моих работ не оплачивается, так исторически сложилось, но меня это не смущает. Двадцать лет я участвую в деятельности Международного института театра ЮНЕСКО, координируя связь между российским центром и коллегами из 90 стран, штаб-квартирой в Париже, Шанхае и ОАЭ. Десять лет на закрытом голосовании выбиралась в исполнительный комитет и правление этой организации, была президентом публикационного комитета.
Часто мои авиабилеты оплачивались Минкультом, часто – принимающей стороной. Я побывала во многих странах, познакомилась с театрами разных континентов, выпустила много журналов, несколько книг, организовывала творческие обмены и так далее. Когда бы я получила столько впечатлений и узнала реальную жизнь филиппинских, кубинских, африканских, азиатских творцов?
А всё началось с неожиданной просьбы отвезти российскую группу театральных деятелей на очередной конгресс МИТ в Манилу в 2008 году.
Гуманитарный смысл, творческие задачи, знакомства с людьми, дух организации вскружили голову, влюбили в себя, и я уже не могла отказаться от участия, приглашений и дальнейшей деятельности.
Я закрыла свой любимый проект «Культпоход» – журнал с концепцией «арт-путеводитель по Москве и миру» – и взялась за новый – «МИТ-инфо». Ничто не остановит влюблённого… История российского центра МИТ, как и всемирной Организации, берёт начало с послевоенных лет холодной войны, её задачей было остановить столкновения между странами с помощью арт-дипломатии, построить мосты между народами, их искусством, театральными деятелями. В России центр возглавляли Михаил Царёв, позже Михаил Ульянов, а потом Юрий Соломин.
Роль генерального секретаря российского центра долго выполнял Валерий Хазанов, с 2011 года – я. В годы перестройки центр вышел из Союза театральных деятелей. Два года назад я инициировала процесс его возвращения в родное лоно, написав письмо М.Е.Швыдкому и В.Л.Машкову. Всё идет правильно. Недавно мне удалось организовать встречу директората МИТ в СТД. Стоят новые задачи, жизнь продолжается.
– В чём мы перегнали Америку?
– Одно из последних впечатлений на эту тему – экскурсия в музее «Атом» на ВДНХ, а потом сериал «Атом». В них ответ на ваш вопрос. Наши люди способны на подвиг, история Курчатова тому пример. Мотивация другая, мы из другого теста. Этому духу, этой силе не научат ни в одном Гарварде.
Я училась в Америке, встречалась и дружила с прекрасными людьми, с некоторыми продолжаю поддерживать отношения. Один из них – режиссёр, преподаватель, профессор Майкл Худ, который ставил спектакль в Сахалинском театре с русскими актёрами – до сих пор с ностальгическим восторгом вспоминает каждого, с кем ему посчастливилось поработать. Этот проект сам по себе уникален. Однажды ко мне, тогда руководителю отдела туризма и рекламы Сахалинского театрального центра имени Чехова, пришли представители американской школы бизнеса и предложили учебный грант в награду за двуязычный журнал о Сахалине и Курилах, который я там выпустила. В 1992 году не было изданий на английском языке об этом удивительном крае.
Семья меня отпустила в Анкоридж, где я проучилась три месяца. Подтянула язык, поучилась маркетингу. Когда меня навестил муж перед моим возвращением домой, я с удовольствием показывала ему университет и, проходя мимо кабинета декана театрального департамента, предложила постучаться, познакомиться с человеком, чьё имя – Майкл Худ – значилось на вывеске. Мы поговорили полчаса, этого хватило двум талантливым коллегам, чтобы придумать совместный проект, и через месяц на сахалинской сцене начались репетиции спектакля «Настоящий запад» по пьесе Сэма Шепарда. Мы его возили на несколько фестивалей – в Хабаровск, на Аляску, где главой жюри был сам Артур Миллер, в Москву – в МХАТ имени Чехова. Сейчас Майкл Худ в наших диалогах больше говорит не о театре, а о людях, с которыми он встретился в России, акцентируя внимание на сочетании таланта и скромности, вовлечённости и открытости. Для него именно люди явились открытием. И я его понимаю.
– Нечасто встретишь человека, столь трепетно и деятельно поддерживающего память о своих ушедших родителях. Ваш пример достоин восхищения и подражания…
– Я чту память моих родителей. Достоинство, благородство, ясность ума и целей этого поколения – это наше всё. Пройдя множество испытаний, они сохранили свет, его хватит на несколько поколений. В прошлом году этим людям, этим защитникам мы с Союзом журналистов Башкортостана и редакцией «Стерлитамакского рабочего» посвятили журналистский конкурс на премию имени Г.М.Арсланова в связи с его столетием и юбилейной датой Великой Победы. Самая большая радость – это то, что тема оказалась интересной для многих современников, было немало участников. Я всем благодарна – и организаторам, и пишущим коллегам.
Собираюсь продолжать диалог с родным городом, ведь здесь не только покоится прах моих близких, но и особенно чувствуется глубокая связь между прошлым, настоящим и будущим.

Марина ВОРОНОВА