Боец из Стерлитамака взял в плен вражеского генерала

Но там их остановили. На требование немедленно пропустить послышалось что-то невнятное.

«Ты шо! – взбесился генерал. – Не разумев, хто я?! Да я тоби зараз!».

С этими словами он опрометчиво заглянул в амбразуру блокпоста. И пока кто-нибудь успел что-нибудь сообразить, генерал лежал на земле, а вся его охрана была уничтожена. Так он оказался в плену российской диверсионно-разведывательной группы. Теперь ему только и оставалось, что заискивающе мямлить: «Ну вы даёте, ребята!».

– Операцию по похищению генерала ВСУ мы разработали перед 2023 годом, – рассказывает Бумер. – Пришлось разыграть многоходовую комбинацию. Целый кровавый спектакль. Мы разбились на две группы по пять человек и скрытно форсировали Днепр. Затем без шума, – из автоматов с глушителями, зачистили один блокпост. Переоделись в форму украинских солдат и стали ждать. После этого второй блокпост шумно атаковала другая наша группа. Вот генерал и угодил в расставленную нами ловушку.

Уроженец Кубани Бумер в 2015 году переехал в Стерлитамак. К тому времени у него за плечами была срочная служба в Чечне – в спецназе «Росич», предназначенном для выполнения сложных боевых задач. После службы работал на Севере. Специальная военная операция началась, когда он был в Ростовской области. Практически сразу же позвонил в стерлитамакский военкомат. Рассказал, что он спецназовец с боевым опытом, который может быть востребован там. Но в военкомате ответили, что добровольцы не нужны.

Но Бумер не собирался сдаваться. Звонил и писал письма в Министерство обороны. Наконец, на очередной звонок женский голос спросил: «Согласны служить в разведке?». Так он оказался в зоне СВО.

В первый же день командир их подразделения задал вопрос по существу: «Есть боевые?», имея в виду, участников боевых действий. Таковые нашлись. В их числе и наш герой. «Так вот, – сказал им командир. – Очень скоро вы поймёте, что учиться воевать вам придётся заново. Здесь война другая. Скоро узнаете, насколько всё изменилось!».

Он оказался прав. Многие из моих предыдущих собеседников, участников специальной военной операции с опытом боевых действий в Афганистане, Чечне и других горячих точках, признавали: здесь другая война. Действительно, когда такое было, чтобы втроём – впятером ходили штурмовать вражеские укрепления, а потом удерживали занятые позиции до подхода «закрепов»? Когда до этого воевали дронами? 

«Наша задача заключалась в том, чтобы заходить в тыл врага, – продолжает Бумер. – В общем, диверсионная разведка. Личный состав выбрал меня, рядового, командиром взвода, на офицерскую должность. Но я отказался, так как считаю, что командир всегда должен находиться с бойцами на передовой. А меня то и дело отправляли в тыл. Но когда оказывались в трудных ситуациях, брал ответственность на себя».

На Херсонском направлении Бумер, сам раненый, вынес с поля боя товарища. Больше пяти часов вражеские дроны безуспешно выслеживали их. В «лисьей норе» одномуто, мягко говоря, некомфортно. А тут двое, причём оба ранены, второй – тяжело. «Замри! – только и твердил он напарнику, когда у того от боли терялось терпение. – Надо выдюжить!».

Мы не можем рассказать о всех эпизодах его фронтовой жизни. Да и сам он, по понятным причинам, не отличается словоохотливостью. На Угледарском направлении, например, довелось иметь дело с французским иностранным легионом. Говорит, что за 12 часов боя их взвод положил отборный батальон. Приходилось сталкиваться с поляками, бразильцами, английским спецназом (специальное формирование вооружённых сил Великобритании, являющееся образцом для подразделений специального назначения во многих других странах по всему миру).

Но на мои просьбы подробней рассказать об этих встречах последовал молчаливый отказ. Впрочем, рассказывать особо и нечего. Как правило, разговор с наёмниками короткий. В дополнительном протоколе к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года так и сказано, что они не могут претендовать на статус комбатанта или военнопленного. Об этом же напомнил и Владимир Путин во время посещения командного пункта в Курской области. Так что, смею предположить, что спецназ с ними не церемонится. Исключения – «языки», вроде того генерала.

За два с лишним года Бумеру пришлось пройти через многое. На Богдановском направлении попали в переделку. Более десяти дней пришлось втроём удерживать точку. Самым тяжёлым испытанием для бойцов стали не обстрелы, штурмы противника или дроны, а жажда. Не хватало питьевой воды. 

У кого как, а у меня напрашиваются аналоги с защитниками Брестской крепости. Там тоже вода была на вес золота.

Познакомились мы с ним во время вручения ему боевой награды, за которой стоят более двух лет рейдов в тыл врага, сложнейших спецопераций, добыча ценнейшей информации, тяжёлые бои, за гранью человеческих возможностей, пять осколочных ранений и две контузии. Впрочем, есть все основания полагать, что это не последняя его медаль. Он достоин.