Так вот ты какой, Юлай!

Дядя Коля в своих рассказах о войне часто вспоминал сержанта Юлая Култуева.

– Расскажи нам о нём подробнее, – попросили мы его в одну из наших встреч.

Дядя Коля – отец моего закадычного друга Володьки Полуянова. Он прошёл всю войну в должности командира разведроты и охотно делился с нами рассказами о захватывающих боевых эпизодах.

– Хорошо, слушайте, – ответил он. – Расскажу, но только то, что помню о совместной службе, а о нём – с его слов.

В роту разведчиков сержант Юлай Култуев попал с пополнением в начале 1943 года после тяжёлых боёв. Военную подготовку прошёл в Тоцких лагерях под Оренбургом. Юлай оказался моим земляком. Я был чуть старше, но мы быстро сдружились. Нам было о чём поговорить и вспомнить.

Родился он в доме лесника на окраине Мурадымовского ущелья в 1923 году (слово «мурадым» в переводе на русский язык значит «моя цель» или «моя мечта»). Отец был одновременно и егерем. Охранял природу и животных от браконьеров. Рос Юлай ловким, смелым и сильным. Отец каждое утро брал ружьё и обходил свой участок. Сын постоянно сопровождал его и многому научился. Умел ловко взбираться на высокие деревья и скалы, безошибочно находил выход из густой чащи, различал все травы и животных. Сначала учился в начальной школе в деревне Мурадымово, куда ходил пешком за пять километров, причём в любое время года. К началу войны окончил среднюю школу в селе Мраково.

Тяжёлое военное время сразу расставляет всё по своим местам. На войне всё настоящее – и дружба, и люди. Юлай быстро доказал это.

На первое задание его взяли, чтобы обкатать, показать будущие трудности и опасности. Не доходя до заданной цели, Юлая оставили прикрывать отход разведчиков. Может, и не понадобится, но мало ли что. Бережёного Бог бережёт. На деле же оказалось, что сберёг отряд Юлай.

Оставшись в укрытии, он со всем боевым арсеналом ловко взобрался на вершину самого высокого дерева, откуда все окрестности просматривались как на ладони. Долго выжидал. И наконец увидел, что разведчики бегом пересекли поляну и скрылись в чаще леса. Следом раздался лай собаки и голоса немецких преследователей. Первым выстрелом Юлай уложил овчарку, затем одного и второго фашистов. Ошарашенные немцы не могли понять, откуда раздаются выстрелы. Немного покричав, они развернулись и бросились обратно. Юлай успел всадить пулю в одного из убегающих. Бедолаги натерпелись страху. Они так и не смогли понять, кто и откуда стрелял в них.

Вернувшиеся разведчики с изумлением увидели такую картину: на поляне лежали бездыханные тела трёх немецких солдат и собаки. С дерева спускался Юлай и махал им рукой.

– Как ты сумел забраться на такое высокое дерево, да ещё с оружием?

– Я ещё в детстве на сабантуях залезал на высокий гладкий десятиметровый шест. Доставал приз, который по правилам крепился к верхушке.

Бойца, который умудрился сделать такое, что не всем самым отважным фронтовикам и снилось, сразу признали своим. За этот подвиг сержант Култуев был награждён первой медалью «За боевую доблесть». И продолжал удивлять.

Однажды наш разведчик вернулся из одиночного рейда с богатой добычей – приволок из вражеского тыла здоровенного немецкого майора. Тот вначале всем своим видом демонстрировал полное пренебрежение к пленившему его «варвару», но не догадывался, с кем имеет дело. Какое-то время Юлай тащил его на себе, а потом приказал идти пешком. Майор демонстративно игнорировал.

– Иди, а то колакны борам («уши надеру»).

– Вас ист дас «колакны борам»?

– Сейчас покажу.

И начал с силой выворачивать тому ухо. Уже почти оборвал, когда немец взвыл и охотно побежал рядом с Юлаем. А дальше – ещё интереснее. На допросе майор держал себя высокомерно, отказывался отвечать на вопросы. Тут кому-то пришла в голову мысль позвать Юлая. Сержант подошёл к майору и сказал ему в распухшее ухо только одно: «Колакны борам!» Этого оказалось достаточно, чтобы разговорить надменного немца.

Юлай любил выходить на самостоятельную «охоту» и без добычи никогда не возвращался. В очередной раз он вернулся верхом на коне, поперёк которого был уложен немецкий солдат. После передачи пленного в штаб около него столпились желающие услышать новую невероятную историю. У всех на языке крутился один вопрос: «Откуда конь?»

Юлай поведал, что ранним утром, ещё в самые сумерки, дошёл до точки, где должен был взять языка. Враг ещё дремал. Чуть в сторонке пасся небольшой табун. Одного коня причёсывал и приглаживал рано вставший солдат, о чём-то ласково с ним разговаривая. Конь от удовольствия громко заржал. Подскочивший в этот момент Юлай вырубил солдата и, взвалив его на коня, двинулся в обратный путь. Добрались втроём без происшествий.

Юлай всегда был нашей выручалочкой. Так его все в роте и звали. Он безошибочно находил дороги и тропинки, ведущие к заданной цели. Выходившие на задание отдельные отряды разведчиков всегда просили, чтобы в их составе был и сержант Култуев.

Под Кёнигсбергом наш следопыт по разнице в цвете трав определил местоположение ведущего в форт подземного хода. По нему разведчики проникли внутрь укреплённой крепости и обеспечили штурмовому отряду дивизии бескровное проникновение внутрь.

Юлай же предложил, как угнать две немецкие машины, набитые секретными документами: их тихо на руках вытащили со двора спящего немецкого штаба и дальше своими силами толкали до самого расположения дивизии.

Юлай был очень контактным. Мог и спеть, и сплясать. На встрече с американскими солдатами на Эльбе он сдружился со здоровым темнокожим солдатом. И они вместе пели. Юлай – башкирские песни, американец – свои. Песни были чем-то похожи, и после каждой они бурно радовались. Их фотографию на другой день опубликовали в советской и американской армейских газетах.

После капитуляции Германии дивизия стояла в пригороде Берлина. Юлай подошёл к командиру роты с предложением пробраться к рейхстагу. К нему после Победы тянулись все. Каждый стремился оставить памятный знак о себе. На стене уже не оставалось доступного места. Но Юлай, как всегда, сумел подняться выше всех и на чистом месте вывел углем: «Башкирия».

В августе 1945 года дивизию перекинули на границу с Маньчжурией. Назревала схватка с Японией. Разведрота и Юлай делали свое дело: изучали обстановку, добывали информацию.

В очередной вылазке Юлай познакомился с офицером корейской разведки. Встреча оказалась для него судьбоносной. Вскоре под большим секретом его отозвали из части. Юлая зачислили в состав группы специалистов, направленных Советским Союзом на охрану вождя корейской революции Ким Ир Сена. По слухам, он участвовал в корейской войне, был тяжело ранен. После долгого лечения женился на медсестрекореянке, которая день и ночь не отходила от раненого.

В начале девяностых в Башкирию приезжали его внук и внучка, чтобы повидать родину деда. От них стало известно, что их героический дед Ким Ю Лай (так его записали в Северной Корее) скончался, но очень просил внуков поехать и поклониться его малой родине. В сопровождении председателя сельсовета внуки добрались до места, где стоял дом лесника, кланялись до земли и долго что-то шептали, как будто общались с духом Юлая, который витал над ущельем. Они честно выполнили наказ деда.

Я после войны побывал на родине Юлая. К сожалению, его отца уже не застал в живых. Дом во время войны перенесли в деревню: вместе выживать было легче. О Юлае вспоминали, но никто ничего не знал о его судьбе.

Дядя Коля закончил свой рассказ. Мы с Володькой сидели тихо, молча жалели Юлая и хотели быть похожими на него.

Фото сгенерировано ИИ