Боец из Стерлитамака: «Я не видел, чтобы кто-то отказался идти в бой»

Когда я познакомился с Николаем Владимировичем Ивановым (его позывной – «Добрый»), конечно, сразу пришла мысль о том, что на таких фамилиях держится и побеждает наше Отечество.  Он – боец СВО. Мобилизован в сентябре 2022 года. Награждён медалями Шаймуратова, «За укрепление боевого содружества», «Участник СВО». Пережил ранения в ноги. Сейчас восстанавливает здоровье.

ИЗ ПЕНЗЫ

После пензенской учебки их отправили сначала в Белгородскую область. Оттуда на военных «Уралах» и «КамАЗах» перебросили в ЛНР. По дороге попали под первый миномётный обстрел. Итог – один погибший и трое раненых.

– Миномёт очень удобен, он мобильный, но его можно легко вычислить и уничтожить, – говорит Николай.

Они стояли во второй линии обороны. Окопались. А через полгода продвинулись вперёд и несколько левее.

– Думали ненадолго. Месяц-два и всё закончится. Вышло иначе. Но мы знаем, что победа будет за нами, – продолжает наш герой.

– В нынешней войне опасность больше от дронов?

– Да, их у хохлов много. Они слабы в ближнем бою и предпочитают сдаться. А издалека бьют крепко. Если вычислят наш блиндаж, то прилетит «Баба Яга» и сбросит противотанковую мину. Поэтому строим лисьи норы – укрытия с узким входом, углублением, поворотом и расширением. Там достать нас трудно, но досаждает сырость. Стараемся делать вентиляцию. Обогреваемся по минимуму, только окопными свечами. Печку сразу засекут тепловизором.

ПОД КУРСКОМ

– Как вас ранило?

– Когда враг зашёл в Курскую область, нас перебросили туда. Около десяти дней мы ходили на штурмы. Потом нас сменили бойцы Уссурийской бригады ВДВ. Они выбивали противника с позиций, а мы шли следом и закреплялись. Здесь видели много пленных и убитых украинцев и тех, кто пришёл с ними. Одного нашего ранило. Я был в эвакуационной группе. В этот момент сложилось большое скопление людей: 5-6 человек десантников отходили после штурма, столько же наших занимали позиции. Ударил польский бесшумный миномёт. Я увидел первый взрыв, вторым зацепило меня. Понял, что не могу идти. Говорил ребятам, чтобы оставили меня, а сами спрятались от обстрела. Но Будулай, он из Рощинского, не послушал. Вытащили сначала меня и тут же вернулись за Дедом (он из Пензы). Дальше нас вместе эвакуировали уже на автотранспорте.

– Вы говорили о большом скоплении людей по 10-12 человек. Это много?

– Да. Это в Великую Отечественную войну шли в атаку сотнями. Сейчас всё иначе.

– Дед выжил?

– Да, видел его в госпитале. Я лечился сначала в Курске, потом в госпитале Вишневского и больнице имени Семашко в Москве. Там к нам очень хорошо относились. Оперировали. Выяснилось, что у меня повреждён нерв в левой ноге.

– Родственники, видимо, переживали за вас?

– Да, я десять дней не выходил на связь. Когда позвонил жене, она сразу поняла, что-то произошло. Под Курском действительно было тяжело. Их много зашло. И техники, и живой силы. По нам работала их артиллерия, «Бабы Ёжки». И газом травили, и зажигательные смеси сбрасывали. Местные жители в основном были эвакуированы. Видели много брошенных животных, птицы – свиней, коров, кур.

ПЛАНЫ

– Какие у вас планы?

– Будет ВВК (военно-врачебная комиссия), которая примет решение.

 После спецоперации, конечно, хочу вернуться на прежнюю работу. Но, наверное, не смогу. Я был монтажником-высотником. Обещают взять водителем «Газели». А мне прежняя работа больше нравится.

– Вы срочную службу проходили?

– Да, во Внутренних войсках. Охраняли особо важный государственный объект. Официально он назывался заводом электрохимических приборов. Но это был ядерный объект.

– Что эффективнее всего против вражеских дронов?

– Одно время были эффективны антидроновые ружья, посылающие электромагнитный импульс, от которого дрон терял связь с оператором и зависал. Но противник стал менять частоты. И самыми эффективными оказываются обычные охотничьи ружья.

– Вы получили все положенные выплаты?

– Да, всё вовремя. Получил и компенсацию за ранение.

– Гуманитарная помощь доходит?

– Да. И с работы помогали, и город отправляет гуманитарные грузы. Конкретно нашей третьей роте хорошо помогает волонтёр Гузель Горячева. Я служу с братом её мужа.

– Какое настроение у ваших сослуживцев?

– Все, конечно, очень устали. Но никто не сомневается в нашей победе. Я не видел такого, чтобы кто-то отказался идти в бой. Нужно, значит нужно.

– Ваш позывной «Доб­рый». Вы полностью ему соответствуете?

– Сначала да. Но в последнее время сослуживцы мне говорили, что я стал злее. Иначе, наверное, нельзя. Это же война.

Фото Сергея Крамскова.