На нас не было ни погон, ни знаков различий

В городе Лашкаргах провинции Гильменд редкие дожди выпадают лишь зимой. Здесь, на юге Афганистана, зимой жара под тридцать, летом – под семьдесят. Во время боевого выезда двое афганских военнослужащих пригласили младшего сержанта Радика Зубаирова разделить с ними трапезу. Говорили они по-узбекски. Видимо, смекнули, что этот «шурави» (так афганцы называли советских военных) понимает их.

«Ты кто по национальности?» – задали они вопрос по существу. «Татарин», – ответил тот. «Татарин?» – недоумённо переспросили узбеки. Неудивительно. Они были хоть и узбеками, но не советскими – афганскими. Про татар даже не слышали. И тут один самый продвинутый, рождённый в СССР, подсказал: «Татарин – мусульманин». Так он стал «своим» среди проправительственных солдат Демократической Республики Афганистан.
Радик Ринатович Зубаиров первый год срочной прошёл в Прибалтике, а в декабре 1985-го единственный из Башкирии (их там было человек пятнадцать) был отобран в особое подразделение в аппарат главного военного советника Вооружённых сил Демократической Республики Афганистан. В их задачу входила охрана. Помимо физической подготовки, при отборе учитывался и такой фактор, как политическая благонадёжность.
– На нас не было ни погон, ни знаков различий, – вспоминает он. – Ещё в Москве у нас отобрали форму. В Кабул прилетели в гражданском. Здесь переодели в форму без погон и петличек. Даже без звёздочки на бляхе ремня.
– Помнишь свой первый день в Афганистане?
– Помню, как нас в Кабуле разместили в казарме по три человека на одну койку. Потом условия стали нормальные, да и в целом было относительно спокойно. Уже на второй день после прибытия отправили в караул охранять полк. Честно говоря, в первый раз было немного страшновато. Потом привыкли. Наш полк стоял в центре Кабула, в так называемом советском районе. Через полгода отправили на точку. Там уже было не так спокойно, хотя особых инцидентов не происходило.
– Как к вам относилось местное население?
– Там, где я служил, – нормально. В Афганистане же были как враждебные, так и дружественные нам формирования. По внешнему виду не отличишь, моджахед он или ополченец. Однажды заехали к нам при оружии. Мол, ищут сбежавшего дезертира. Кто их разберёт, дезертира они ищут или что-то вынюхивают. Случались обстрелы. Мины подкидывали.
– Потери в вашей части были?
– У нас обошлось, но на других точках были. Особенно в ходе операции в провинции Хост с участием авиации и танков. Кстати, один из её эпизодов нашёл косвенное отражение в фильме «9 рота», хотя, как говорят сведущие люди, действительность сильно отличалась. Против наших выступили даже пакистанские войска.
– Из каких регионов были ваши сослуживцы?
– С Украины, из Прибалтики и Белоруссии. В основном классные ребята. У всех у нас была одна Родина.
– Каким был самый трудный день за всё время службы в Афганистане?
– Тяжело пришлось, когда выезжали. Проблема была с водой. Афганцы – привычные: запросто пили воду из реки – мутную, глинистую. Обеззараживающие таблетки в такой воде бесполезны. Микробы погибают, но грязь-то никуда не девается. Там вообще нет чистых рек, как у нас. А пить хотелось страшно. Жара за семьдесят, а в танке ещё больше. Мы ехали на броне, на раскалённом железе. Чтобы не изжариться, клали под низ бронежилет. Не представляю, как экипаж терпел в танке.
Самым трудным был, пожалуй, последний месяц. Чисто психологически. Никому не хотелось умереть за месяц до демобилизации. Выдюжили…

Фото из личного архива героя публикации.