Подвиг Техника

Когда я был командиром 5-й роты башкирского добровольческого батальона имени Героя России Александра Васильевича Доставалова, служил при мне техник, самый первый с образования батальона, прапорщик Ильнар Фирдависович Мустафин с простым и незатейливым позывным «Техник».

Так как я больше работал с пехотой, то Техник постоянно вникал в обеспечение наших «стальных лошадок» – наших БМП-3 (боевая машина пехоты, 3-я модификация) заодно с командирами машин, наводчиками и механиками-водителями. Все они были парни боевые, многие прославились в боях.

Воюя и командуя пехотой, я всегда просил поддержку у своего Техника, тот организовывал поддержку пехоты нашими «коробочками», нашими БМП-3, вооружёнными спаренными пушками калибрами в 100 и 30 миллиметров. Мощная техника, практически танк в миниатюре.

Техника постоянно обходили стороной награды, несмотря на то, что я много раз представлял его, но всё как-то не срасталось. Чтобы восстановить справедливость (чтобы хотя бы наш народ знал о нём), хочу отметить его простую, на первый взгляд, но героическую работу техника роты. Я попросил своего земляка из Стерлитамака, без ложной скромности и объективно самого лучшего наводчика роты, нашего батальона, а может быть, и всего нашего полка, Александра Павловича Степанова с позывным «Моряк» рассказать о каком-нибудь героическом случае из незаметной для командования, но всё же боевой работы Техника.

Привожу его простодушный рассказ без купюр, как есть, а в скобках – мои пояснения.

– Ну что рассказать? Он с нами изначально, с 2022 года. В ЛНР, возле Золотарёвки (под Лисичанском), где мы были, он сам проявил инициативу выезжать и стрелять по позициям противника. Будучи по срочной службе моряком, а на гражданке пожарным, он не был знаком с такой боевой техникой пехоты, как БМП-3. Сам всему обучился, я ему тоже немножко показал. И он смог по-настоящему освоить и оценить по достоинству возможности БМП-3 (Моряк в прошлом был танкистом): как стрелять, где стоять, ну, в общем, понял свою суть наводчика. Техник пробудил в нас желание стрелять по противнику прямой наводкой и не бояться врага, стреляющего по нам. А это самое важное! Честно, боялись мы тогда, что сожгут нас вместе с машиной. А потом пошло как по маслу! У нас, в нашей роте, был самый большой настрел в батальоне. Кошмарили врага мы качественно, иногда по просьбе 4-й, 6-й и 7-й бригад ЛНР, с согласия нашего командования, работали в интересах этих бригад, громя позиции и опорники противника. Когда лихим кавалерийским налётом: заскочил – дал-дал – ушёл! А когда, найдя укрытие в складках местности, – быстро отработали и, пока в ответ не прилетело, меняем позицию, а потом ещё раз отработаем и тут же летим в безопасное место.

Нас постоянно искал наш противник, запуская на поиск наших машин свои дроны. Потом таких дронов стало так много, да ещё и дроны-камикадзе появились, что пришлось сменить тактику – стреляли только с закрытых позиций (ЗОП), навесом, по баллистической траектории. Пряча машину на предельном расстоянии от противника, стреляли на предельной возможности наших пушек. Это был уже конец 2023 – начало 2024 года, а потом и вовсе стало смертельно опасно выезжать. Но всё равно при случае мы всегда помогали нашей штурмующей пехоте разобрать опорники противника.

В 2024 году, я помню, вы стояли с пехотой на позициях на линии боевого соприкосновения между Майорском и Озаряновкой, что возле Горловки в ДНР. А мы позади нашей пехоты со стороны Зайцево выезжали стрелять с закрытых позиций. Техник всегда с нами выезжал, контролировал недалеко, чтобы с нами всё было хорошо, на случай ответного удара противника или если нас вычислят (всётаки он отвечал за технику нашей роты и за нас – экипажи боевых машин).

Один раз он сам не утерпел и тоже пострелял. Всё-таки навесом бить из пушки – это надо уметь высчитывать. Решил теорию закрепить боевой практикой! Удачно тогда у него получилось: попал куда надо! Техник он такой – во всё вникал: и как командир БМП-3, и как механик-водитель, и как наводчик любого мог заменить!

И вот, наверное, самый героический случай. Опять же 2024 год, как я помню, 23 мая в четыре утра мы поехали на боевую задачу – стрелять! Ну и Техник за нами, как всегда, получается, позади нас метров за семьсот на «Ниве», контролирует в соседней посадке по рации.

В тот день дронов врага слишком уж много было. Мы вынужденно уехали, потому что там штурм был (чтобы своих не задеть). Минут через двадцать комбат опять отправил нас выполнять боевую задачу. Время уже где-то полшестого утра было. Из нас тогда кто был? Сокол, я (Моряк) и Золотой (кстати, чисто из Стерлитамака весь экипаж).

Вот мы с ЗОПов (закрытых огневых позиций) и стреляли. Выстрелов, наверно, 10-12 сделали, и наш дрон на перезарядку улетел (он корректировал точность стрельбы из БМП-3). Ну, я выглядывал, смотрел, как обычно, из люка (контролировал небо от дронов противника), раз – и меня уже ранило. Там метр оставался до безопасного места, когда бахнуло (дронкамикадзе прилетел). Сокол – более-менее (легче был ранен), а я уже такой тяжёлый был (тяжело ранен). Сокол был ранен в глаз, висок и живот. На первое время он меня каким-то грязным полотенцем замотал и спрашивал каждую минуту, что со мной, а сам стоял и ждал, пока кто-то нас найдёт. Тоже молодец, он меня потом в Ростове нашёл, в госпитале. И там зарядник мне купил для телефона и ещё что-то. (Сокол сейчас вроде бы в Волгограде в штабе служит, на ППД.) Не помню точно, но с нашей рацией что-то случилось. Естественно, Техник забеспокоился, что тишина в эфире и нас долго нет, поехал искать – он примерно знал, откуда мы стреляем. А поехал на «нивушке» (машина «Нива»). За «фипивишкой», которая нас шлёпнула (FPV-дрон-камикадзе), вторая, третья летят. А Техник на простой, не боевой машине поехал, и ему «фипивишка» в дверь бахнула, но не взорвалась. Ну, там вмятина, естественно. После этого он загнал машину куда-то в посадку и спрятал. Там много сожжённых машин было, между ними, значит. И стал нас искать. Первые его слова, когда нашёл: «Вы что молчите?! Что случилось?» А я уже валяюсь, он на меня смотрит, говорит: «Ё-моё, как такто?!» Сокол-то ещё вроде в сознании был. Техник вызвал эвакуацию, потом нас из одного блиндажа в другой перетаскивал, потому что «фипивишки» прилетали – нас искали. Они знали, что мы где-то здесь! А Техник по ним из автомата стрелял. Ладно хоть у нас два или три блиндажа было. И он меня в крайний повёл. А я уже, считай, не вижу, не слышу, кровь течёт из ушей, носа, рук. Техник дотащил меня, а там уже и медики приехали на «квадрике» (квадроцикле). Промедол не кололи (при ранении в голову нельзя колоть обезболивающее). Просто перемотали, какую-то первую медицинскую помощь мне оказали. И меня, считай, и Сокола Техник закинул в этот «квадрик» (квадроцикл), в тележку. Дали автомат, сказали: «Летит с неба что-то ещё – сразу стреляйте по «фипивишкам»!» А Техник сам потом уже пешком дошёл до «нивушки». Удачно он уехал оттуда – там на машинах тогда тяжело было уехать. Вот этот момент я помню, но смутно, конечно. Благодаря Технику, считай, мы смогли быстро эвакуироваться!

Золотой сперва тоже в какой-то блиндаж нырнул, его мы не видели, но он тоже молодец. Потом в машину прыгнул (БМП-3) и угнал, тем самым спас её от поражения другими дронами противника. Иначе бы сожгли.

У Золотого было ранение ноги или руки. Он сам с Ашкадаром (ещё один механикводитель, не участвовавший в тот момент в боевом выезде) вытаскивал осколки. За медпомощью Золотой не обращался. (Сейчас служит в ремонтной роте полка.)

Когда меня в госпиталь имени Калинина Донецка привезли, сказали: «Ну ещё часдва – и тебя бы не спасли! У тебя и так кровоизлияние внутреннее, так ещё САК какой-то». (Субарахноидальное кровоизлияние. Проще говоря, состояние, когда кровь попадает в субарахноидальное пространство – область между паутинной и мягкими мозговыми оболочками головного мозга.) Мне и так говорили, что у меня либо летальный исход будет, либо инвалидность. Ну вот, благодаря Технику мы с Соколом, считай, и остались живы!

От себя добавлю, что Моряку сделали трепанацию черепа, осколками была задета мозговая оболочка и сам мозг. В глаз попало много осколков (не все и не сразу смогли достать – несколько операций потом делали). Теперь у него один глаз практически не видит, получил инвалидность 3-й группы. В настоящий момент живёт и работает в Стерлитамаке.

Такая вот небольшая героическая история про моего техника роты с позывным Техник – далеко не первая и, скорее всего, не последняя. Ведь он всё ещё в строю, но уже на другой должности – командир взвода обеспечения нашего гвардейского башкирского добровольческого батальона им. Героя России Александра Васильевича Доставалова. Эта должность только звучит как тыловая. На современном театре боевых действий, находясь всегда в пути, сколько надо умения и старания приложить, чтобы обеспечить бойцов батальона всем необходимым и не сгореть в своей машине при доставке! Ежедневный риск.

Александр Карпунин, ведущий специалист-эксперт военного комиссариата г.Стерлитамака и Стерлитамакского района, старший лейтенант