К 100-летию Гадия Мухамадиевича Арсланова

Эти годы по праву принято называть эпохой Арсланова в истории «Стерлитамакского рабочего». Он стал журналистом, когда наша газета именовалась «Сталинское знамя», а покинул её за год до развала СССР.

 Мне посчастливилось застать его в должности редактора. И всё же, редакционное задание написать об этом человеке встретил без энтузиазма. Главный вопрос, который мучил меня: насколько объективным будет мнение человека, который проработал под его началом лишь около года. Многие из тех, кто знал его лично, покинули этот мир. А посему для полноты картины буду время от времени заглядывать в книгу «Дерево жизни», в которой кроме его мемуаров собраны и мнения наших коллег.

ПТИЦА УДАЧИ

Начну с Олега Першина. Четыре года спустя после того, как он пришёл в редакцию, я один в один повторил поворот его судьбы: «Не позови меня Гадий Мухамадиевич, не убеди в том, что надо поискать «птицу удачи» в профессиональной журналистике, так круто моя жизнь не изменилась бы. Гадий Мухамадиевич как никто другой умел ненавязчиво подтолкнуть к нужной теме, подсказать, «с какого боку» к ней подходить, как найти изюминку и преподнести читателю, чтобы не затерялась она в куче словесного мусора. Он, я думаю, научил не одного журналиста чётче мыслить и излагать свои мысли, писать кратко, но ясно».

В тот октябрьский вечер 1989 года Гадий Мухамадиевич сам позвонил мне. «Ты вот что, – услышал я в трубке его доверительный голос, – зайди-ка завтра ко мне». Я так растерялся, что даже не удосужился подумать, как он нашёл мой номер. На следующее утро поплёлся в редакцию и вышел из его кабинета корреспондентом. Это при том, что на тот момент я был даже не гуманитарием. Так он круто изменил мою судьбу.

И вот сижу я в отдельном, по тем временам роскошном кабинете, с телефоном, проводной радиоточкой, за персональным рабочим столом, считаю мух на потолке и размышляю, сколько я продержусь со своим дипломом учителя физики и математики. Неделю? Месяц? Год? Заходит Гадий Мухамадиевич. «Подготовь-ка, – говорит, – несколько информаций». Я киваю головой, а самому стыдно спросить, что это такое –  «информация». Он прочёл мои мысли. В двух словах доходчиво всё разъяснил. На следующий день у него на столе лежало четыре моих «информашки». Так неожиданно для меня самого началась моя журналистская стезя.  

ОРИЕНТИРЫ ОТ АРСЛАНОВА

Виктор Дятлов. В «Стерлитамакском рабочем» с 1975 года. С 1990-го по 2010 годы редактор газеты. Заслуженный работник культуры РБ. «Арсланов всегда ценил в людях профессионализм, творческую одарённость, был очень объективен и отдавал дань хорошим работникам, никогда не руководствовался личными симпатиями и антипатиями. …Мудрая кадровая политика – это ещё один ориентир для меня. …Он был очень умный и глубокий человек, деловые качества окружающих ценил превыше всего. И этому умению отделять личное от интересов дела я тоже научился у него, у Арсланова.

Арсланов никогда не боялся приглашать на работу молодых ребят. Я тоже благодаря ему понял, что готовых специалистов не бывает, и старался брать в редакцию тех, кто ещё учится, но уже имеет за плечами какой-то опыт, какие-то наработки. Одно время у меня человек пять в газете заочно учились и одновременно работали… Со временем именно эти люди стали основой коллектива».  

Грешен, однажды мне посчастливилось воспользоваться брендом «Стерлитамакского рабочего», заложенным Гадием Мухамадиевичем и подхваченным Виктором Ивановичем. Было это летом 1992 года. Я «на всякий случай» заглянул на филологический факультет БашГУ. Выложил декану на стол документы и ошарашил его заявлением: «Я согласен у вас учиться на заочном отделении журфака, если примете меня без экзаменов». «Ты кто такой?» – растерянно спросил тот. «Я корреспондент «Стерлитамакского рабочего», и один диплом у меня уже есть!» – с апломбом ответил я, полагая, что сейчас-то уж он точно укажет мне на дверь. 

И тут я понял, что значило магическое «Стерлитамакский рабочий» даже в Уфе. Декан пробежался глазами по моему диплому и другим документам и неожиданно выдал: «Стерлитамакский рабочий», говоришь? Ну что ж, мы примем тебя на второй курс, но с условием, что к зимней сессии ты сдашь все экзамены за первый курс».

Это потом, со временем, я усвоил, что журналистика – это профессия, в которой мастерство зачастую достигается на личном опыте ценой набитых шишек, порой весьма болезненных. Многие мои талантливые коллеги – Володя Жеребцов, Марина Воронова, Катя Яковлева, Евгения Дьяконова – шагнули в эту сферу, не будучи дипломированными журналистами.

ПРО «ШИКАРНУЮ ЖИЗНЬ»

Было время, когда условиям работы наших журналистов завидовали все, включая уфимских коллег: «Вы слишком шикарно живёте!».

Здание Дома печати и поныне поражает своими площадями. Вся его материальная база – во многом наследие Гадия Арсланова и Дмитрия Панкова, который с 1962 по 1998 годы возглавлял Стерлитамакскую городскую типографию. Слово ему: «Отслужив в армии, я в 1956 году пришёл в типографию линотипистом. Отделом партийной жизни заведовал тогда Арсланов. Говорил он мало, но был человеком дела – обещания свои выполнял… Мы многое вместе сделали, «пробили», построили. Здание наше разрасталось, появились пристройки, но заказов было полно, работали в три смены, а типография наша в те годы была единственной. Построили четырёхэтажное здание, галерею, соединяющую старое здание с новым, купили офсетную машину. В Москве в приобретении цинкографного оборудования нам отказали, и мы с Арслановым двинули в Одессу, на завод «Полиграфмаш». С большими приключениями, но технику всё-таки выбили…».

СОР ИЗ ИЗБЫ

В любой работе случаются огрехи. Но ошибки журналиста – достояние широкой аудитории и общественного резонанса. Гадий Мухамадиевич никогда не сдавал своих журналистов, не подставлял их. За ошибки мог «всыпать», но сор из избы никогда не выносил. Принимал огонь на себя. Многие наши коллеги, включая вашего покорного слугу, благодарны за это ему и его преемникам, унаследовавшим это качество.

«Он никогда не «сдавал» своего журналиста. Для него это была глубочайшая ответственность, для нас, журналистов – чувство полной защищённости. Его уважали в городе: горком партии шёл в редакцию, а не наоборот. Арсланов – начальник от слова «начало». Он умел определять генеральные линии, аккумулировать свежие идеи, принимать нестандартные решения, руководить теми, кого сам же и собрал под своим крылом». (Людмила Станкова. В 1970-80-е годы корреспондент «Стерлитамакского рабочего»).

Было у него ещё одно уникальное для «шефа» достоинство: никто не припомнит, чтобы он на кого-то повысил голос. Спокойный, рассудительный, мудрый, с умным проницательным взглядом, немногословный и при этом без каких-либо признаков апломба, с феноменальной выдержкой. В ситуациях, когда любой на его месте сорвался бы «с катушек», он демонстрировал олимпийскую выдержку порой в ущерб себе, своему здоровью.

Гадий Мухамадиевич ценил коллег. Это выражалось не только в отстаивании своих журналистов, но и в той отеческой заботе, которую он проявлял к ним. «Конечно, мы побаивались Арсланова, особенно когда он ругал за допущенные в газете ошибки, – вспоминала корректор Валентина Владимировна Кравец, чья трудовая биография целиком связана с редакцией (она ушла из жизни на рабочем месте). – Но при этом его отеческая забота была необыкновенной! Когда у меня в доме случился пожар, и почти целая комната выгорела, он сам приехал туда, всё осмотрел, договорился с мастерами, и все перекрытия, все стены, вся проводка были восстановлены. Он окружил меня тогда таким вниманием, что не дал затосковать, уйти в депрессию. Арсланов умел заботиться о других, он обволакивал своим человеческим обаянием…».

«ВПЕРЕДИ ПЛАНЕТЫ ВСЕЙ»

Его феноменальную выдержку и стойкость в отстаивании позиции газеты и журналистов, в частности, хорошо знало и вышестоящее начальство. К середине восьмидесятых экологическая ситуация в городе напоминала газовую камеру. Чуть ли не каждый день (чаще ночью) случались залповые выбросы в атмосферу с предприятий. По утрам старый город, расположенный в низине меж двух рек, покрывался синим хлорным туманом. Но самым страшным были выбросы какого-то «чесночного запаха», от которого кружилась голова, тошнило, люди падали в обмороки. Для многих тогда было за счастье переехать в какой-нибудь заштатный Ишимбай или Мелеуз.

Светлана Николаевна Евстигнеева, корреспондент, председатель профкома редакции: «В застойные 70-е годы в центральной прессе, в телепередачах, по радио писалось и говорилось о том, что у нас в стране всё прекрасно, мы – впереди планеты всей. А городская газета критиковала невежественных чиновников, сообщала про оступившихся милиционеров, забывших про экологию руководителей крупных промпредприятий. По тем временам это было непривычно, смело и чревато последствиями... Но главный редактор Арсланов умел аккумулировать общественное мнение, убеждая даже власть имущих считаться с ним».

Именно в этот период – в 1986 году –  редактор «Стерлитамакского рабочего» Гадий Арсланов удостаивается премии Союза журналистов СССР за публикации газеты в защиту экологии города. «Многие ли низовые газеты могут похвастаться, что с ними считаются союзные министерства и ведомства? А вот «Стерлитамакскому рабочему» они отвечают регулярно и большей частью не отписками, – читаем в октябрьском номере Всесоюзного журнала «Журналист» за 1988 год. – Было бы наивно полагать, что резко критикуемые руководители прямо без ума от Арсланова. Нервов ему потрепали предостаточно, бывало, что висел он на волоске от своей редакторской должности… Но Арсланов не отступил ни на йоту…».

Имя Гадия Мухамадиевича Арсланова – человека принципиального, с активной гражданской позицией, лауреата премии Союза журналистов СССР, заслуженного работника культуры БАССР и РСФСР, воспитавшего не одну плеяду талантливых журналистов, внесено в Книгу почёта Центрального совета ВООП, увековечено в названии одной из улиц города.

Фото из архива "СР"