«Соловушка», «Двенадцать уток», «Распутин» и другие

ЧЬИ В ЛЕСУ ШИШКИ?

Вслед за композицией «Хомай» группа «Ay Yola» громко напомнила о себе песней «Ай, былбылым» («Моя соловушка»), которую они исполнили совместно с Алсу на татарском и башкирском языках. Соцсети откликнулись комментариями типа «вместе с популярностью пришли и разногласия». Пользователи пытаются решить, кому же всё-таки принадлежит композиция.

Вопрос не праздный. Впервые эта песня была записана на фонограф в 1913 году этнографами из Казани. А в 1923 году, на основании фонографических записей 1913 года в составе других народных песен татар и башкир опубликована в работе М.И.Берг под названием «Восемь татаро-башкирских песен». В 1914 году казанские газеты сообщили о выходе пластинки с записью песни «Ай, былбылым» в исполнении популярного в то время певца К.Мутыги. Скажу сразу: песня официально признана татарской народной. Это – вопервых.

И всё же кое-что попробуем уточнить. По сведениям из соцсетей, она была записана «этнографической экспедицией Казанского университета от уроженца Стерлитамакского уезда… башкира Султангалиева». Имя не указано. Это – вовторых.

В предисловии к сборнику «Восемь татаро-башкирских песен» прямо говорится, что исполнитель Султангалиев – выпускник Казанской татарской учительской школы. К тому же, по сведениям Центрального архива РТ, есть основания полагать, что это был будущий известный советский политик татарского происхождения, один из руководителей Наркомнаца Мирсаид Султан-Галиев. Это – в-третьих.

В другом чате говорится, что Мирсаид Султангалиев – уроженец деревни Елимбетово (ныне Стерлибашевский район РБ). А это башкирское село. От кого он мог услышать эту песню? Неужто сам сочинил? Если так, почему ограничился одной песней? Любопытно, что Султангалиев, помимо «Ай, былбылым», совместно с другими исполнителями спел также песни «Ашкадар» и «Зиляулук». Первая считается башкирской народной песней. Причём относится к узун-кюй, традиционно исполняется в сопровождении курая. Вторая песня – татарская народная. Это – в-четвёртых.

Вот и разберись, чьи в лесу шишки?

Повторю: по мнению специалистов, это татарская народная песня. Хотя и отмечают в ней влияние музыки других народов. А теперь подробнее.

«У ВАС НЕТ ПРАВ НА ЭТУ ПЕСНЮ»

Помню, когда я в детстве впервые услышал её, решил, что это узбекская или какая-нибудь кавказская песня в переводе. Да и само слово «былбыл» («соловей») в татарском языке и тем более башкирском употребляется нечасто. В татарском варианте обычно принято говорить «сандугач», в башкирском – «һандуғас». А мелодия действительно перекликается с восточными мотивами. И, как выяснилось, неспроста.

После трека «Ay Yola» в дискуссию вмешались… крымские татары. Причём порой с резкими комментариями в соцсетях в адрес татар и башкир типа «у вас нет никаких прав на эту песню». Они утверждают, что мотив «содрали» с их шуточной песни «Он эки де ордек» («Двенадцать уток»), популярной среди татарской общины Румынии (Добруджа).

Как эти крымчане оказались в Румынии – отдельный вопрос. Скажем только, что в этой песне действительно есть слова «Ай, былбылым, вай, былбылым» и что в Румынии встречаются различные варианты этой песни. Написана она на степном диалекте крымскотатарского языка, весьма близкому языку казанских татар. Сторонники татарской версии утверждают, что у крымскотатарской версии совсем другой текст, с чем не поспоришь. Он незамысловат, если не сказать больше. «Среди двенадцати уток сможешь ли отличить селезня? Сама приглашаешь парня на свидание, сама ложишься спать…» Примерно так звучит она в крымскотатарском исполнении. А вот с тем, что музыка практически один в один, – не поспоришь.

Дальше – больше. Оказалось, что у народа караимов есть песня «Эки кызчык» («Две девушки») на эту же мелодию, но с другим текстом. О происхождении караимов историки спорят поныне. По одной версии, они потомки хазар – тюркского кочевого народа VII–X веков, который принял иудаизм (религию еврейского народа). О хазарах нам известно из пушкинских строк: «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хозарам». Вплоть до конца XIX века сами караимы считали себя потомками евреев, исповедовавших иудаизм караимского толка. Что сомнительно хотя бы потому, что караимский язык принадлежит к тюркским. В настоящее время этот народ относится к исчезающим. Его представители разбросаны по всей Европе. Примерно тысяча караимов зафиксирована на Украине, по пятьсот человек – в России и Казахстане, больше трёхсот – в Польше, около двухсот в Литве и двадцать человек, по переписи 2009 года, проживало в Беларуси.

Вернёмся к «спорной» песне. Пока специалисты и дилетанты с пеной у рта до хрипоты спорят, чья эта песня, полагаю, разгадку «трансформации» её в татаро-башкирскую среду надо искать в одном факте из биографии Мирсаида Султангалиева. Дело в том, что одно время он жил в Баку, где преподавал в женской гимназии.

Здесь нам придётся немного снова копнуть в историю. До начала XIX века Баку входил в состав Персии (ныне Иран). Тогда там проживало менее трёх тысяч жителей. Но развитие нефтедобычи привело к быстрому росту города. В начале XX века это был весьма пёстрый, интернациональный город, в котором проживало более двухсот тысяч человек и переплелись множество языков и культур народов Кавказа. Вполне возможно, что Мирсаид Султангалиев мог услышать её там и немного переиначить текст. Как бы там ни было, эта татарская народная песня явно имеет глубокие интернациональные корни.

BONEY M ПОД «МАРШ ЯНЫЧАР»

На этом рассуждения о плагиате в музыке можно было бы свернуть, но я вспомнил о другой известной башкирской песне, которая никак не даёт мне покоя. Вернее, даже не о песне, а музыке. Речь о танце «Охотник» легендарного хореографа Файзи Гаскарова, который поставил его на музыку, известную как «Перовский». В советское время за музыкой закрепилось название танца. Меня же привлекло поразительное сходство музыки «Охотника» с музыкой к знаменитому гопаку. Особенно вторая часть куплета – просто один в один. Описывать нет смысла, надо слушать.

Не вдаваясь в рассуждения на предмет того, «кто у кого что содрал», вспомним о том, что башкирские воины в составе русской армии ходили далеко на запад. Вот как описывал их пленный наполеоновский лейтенант Рюппель: «Несколько дней мимо нас друг за другом шли башкирские полки… Их бритые головы со свисающим с макушки чубом выглядели очень чудно». В описаниях других очевидцев упоминаются шаровары, усы. Ничего не напоминает? Вспомните картину И.Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Чубы на бритой лысине, усы, шаровары… Все эти традиционные атрибуты они переняли у южных кочевых народов: крымских татар, ногайцев… Вообще, казаки старались внешне не отличаться от коренного населения. Так, неизменным атрибутом национального костюма кубанских казаков стали папахи, бурки, черкески с газырями (нагрудными патронташами). Это делалось и в целях безопасности: издали горцы могли принять тебя за своего. Уж если дошло до национальных костюмов, уместно порассуждать и о взаимопроникновении элементов национальных культур.

Однако вернёмся к самым известным современным заимствованиям. Так, знаменитая песня «Распутин» группы Boney M – не что иное, как турецкая народная песня «Катибим». Считается, что в её основе – «Марш янычар». Впрочем, некоторые знатоки утверждают, что её корни надо искать в Армении, другие – в Греции. Впервые она получила широкую известность в середине XX века в исполнении турецкой певицы Сафии Айлы.

Другой не менее известный сингл, покоривший сердца любителей эстрады в СССР, – знаменитая песня One Way Ticket. В нашей стране она стала известна в 1969 году как песня «Синий иней» в исполнении вокально-инструментального ансамбля «Поющие гитары», авторство которой музыканты приписали американскому певцу Нилу Седаке. На самом деле её написали Джек Келлер и Хэнк Хантер. Русский текст написал Альберт Азизов. Десять лет спустя песня возродилась в исполнении группы «Эрапшен». Песня «Синий иней» стала столь популярной в СССР, что несведущие советские меломаны обвиняли западных музыкантов в «разворовывании» наших песен.

В своё время Филипп Киркоров оскандалился, «позаимствовав» песню «Ой, мама, шика дам» из репертуара турецкого певца Таркана, в исполнении которого она называлась Sikidim («Двигай телом»). Мурат Насыров переиначил песню Tic, Tic Tac из репертуара Carrapicho в шлягер «Мальчик хочет в Тамбов». Авторство хита 1976 года «Летние каникулы» якобы на музыку П.Слободкина в исполнении ВИА «Весёлые ребята» на самом деле принадлежит бразильскому композитору Бенито ди Паула. Само собой, текст оригинала совсем не про «солнечное лето с янтарным пляжем».

Помнится, в одном из выпусков передачи «Угадай мелодию» Валдис Пельш засудил игрока, угадавшего музыку к песне «Ландыши», назвав её «Карл-Маркс-Штадт». На самом деле знаменитый шлягер 1958 года на музыку Оскара Фельцмана рок-группа «Мегаполис» перепела на немецком как свою.

Список этот можно было бы продолжить. Но наша задача не уличить в творческом воровстве. Да и в целом трудно дать чёткие критерии музыкального плагиата. Сегодня, когда народы открыты для взаимообогащения, невозможно изолировать их друг от друга. А это значит, что речь не столько о плагиате, сколько о взаимообогащении культур, которое делает нас духовно богаче.

Фаяз Юмагузин

Фото сгенерировано с помощью ИИ