Стерлитамакский поисковый отряд вернулся из очередной экспедиции

Память зовёт в дорогу

Никто не забыт?

Через 78 лет после Великой Победы неизвестны судьбы сотен тысяч советских воинов, сложивших головы на полях сражений Великой Отечественной войны. Причин тому много: и сложные боевые условия, и несовершенство системы учёта наших потерь. Наибольшее число без вести пропавших и тех, чьи могилы до сих пор не найдены, приходится на начальный период войны. Только за первые 6 месяцев 1941 года, по официальным советским данным, общее число убитых и раненых составило около 4,5 миллиона человек; без вести пропало свыше 2,3 миллиона.

Долгое время поисками без вести пропавших занимались энтузиасты (речь не о «чёрных копателях»). Лишь в годы перестройки, в конце 1980-х, ситуация изменилась, когда в Калуге прошёл первый Всесоюзный сбор руководителей поисковых отрядов СССР. Это официальная дата рождения поискового движения. И только в 1993 году в новой России был принят Закон «Об увековечении памяти павших защитников Родины».

Там лежат три дивизии

Несколько лет назад на базе ОТФ УГНТУ в Стерлитамаке активно работал отряд «Обелиск». Сегодня его преемником стал отряд «Чёрный генерал» имени Д. Мурзина (командир − кандидат юридических наук, преподаватель кафедры гражданского права и процесса, руководитель ООО «БИС» Артур Резяпов; начальник штаба − Борис Васильев). Обычно они ездят на раскопки в составе сводного отряда (к ним присоединяются поисковики из «Памяти Мияков» из Киргиз-Мияков) в Себежский и Невельский районы Псковской области по местам боёв 170-й стрелковой дивизии, сформированной в Стерлитамаке накануне войны.

Недавно «мурзинцы» вернулись из очередной экспедиции. На этот раз их было четверо: Артур Резяпов, его племянник – восьмиклассник 2-й гимназии Эмир Муртазин, Борис Васильев и юрист Марат Фаткуллин. Эмир в первый раз поехал ещё совсем мальчишкой. Поначалу ему приходилось трудно психологически. Но через четыре дня он уже увлёкся раскопками. А по возвращении стал активным участником различных школьных мероприятий. С нескрываемым интересом слушают ребята его рассказы об экспедициях.

– Там работают несколько отрядов из разных регионов России, но из Башкирии только мы, – рассказывает Артур Айдарович. – В прошлом году общими усилиями было поднято около ста бойцов. В этом году – увы, очень мало.

– Может, потому что поисковики почти всех уже подняли?

– Там, в окружении полегли три уральские дивизии 61-го стрелкового корпуса: 112-я из Перми (не путать со 112-й Башкирской кавалерийской дивизией); 98-я Удмуртская и 170-я Стерлитамакская. Кстати, рядом в составе другого стрелкового корпуса воевала 186-я Уфимская стрелковая дивизия. В рассекреченных архивных документах (сайт «Память народа») немало донесений примерно такого содержания: такому-то полку сосредоточиться возле такой-то деревни. В 4 утра по сигналу ракеты прорываемся в сторону деревни такой-то. Следующее донесение: прорыв не удался. Из участников прорыва вернулся назад командир такой-то с 14-ю бойцами. 

Потом поступил приказ остаткам 112-й и 98-й дивизий примкнуть под командование 170-й СД и совместно отходить к Великим Лукам, окопаться и держать фронт. Против нашей кадрированной (из резервистов) дивизии воевала элитная дивизия СС «Мёртвая голова». У наших даже каски были устаревшие, образца 1936 года, – так называемые «халхинголки» с набалдашником на макушке (пермяки, например, все были в касках 1940 года). И тем не менее наши задержали эсэсовцев на месяцы (немцы планировали взять Великие Луки за несколько дней). После этих боёв дивизию СС отправили на переформирование.

Подкова – примета к удаче

– Доводилось ли находить оружие? 

– Два года назад нашли артиллерийский карабин. Глубоко лежал, поэтому хорошо сохранился. Жалеем, что не забрали. Дело в том, что оружие следует обезвредить, чтобы не было проблем с правоохранительными органами. Надо будет брать с собой дрель, болгарку – инструменты, чтобы просверлить, спилить, что надо. Находим и гранаты. Их мы выбрасываем в ближайшее болото.

– Комбинируете раскопки с работой в архивах?

– Обязательно. Так, в позапрошлом году в трёх ямах нашли останки шести пермяков. Сопоставив архивные документы, установили, что бойцам этого полка было приказано сосредотачиваться возле д.Бегуново. С 4 до 5 утра они безуспешно пытались там прорваться.

– Значит, об этих дивизиях сохранились какие-то документы?

– По 112-й и 98-й кое-что успели вывезти. По нашей 170-й практически ничего. Правда, два года назад на границе с Латвией нашли ящик из-под артиллерийских снарядов с довоенными документами. В частности, об учениях в Алатанах. Благодаря архивным документам, удалось установить примерное место штаба окружённых дивизий. Уже в предпоследний вечер местный поисковик нашёл там бойца – пермяка с медальоном. На следующий день решили попробовать поискать на месте предполагаемого штаба. И сразу пошли снаряды, осколки, звёздочки кокард, гильзы. Нашли блиндаж (вернее, провал на его месте), гильзу от снаряда высотой почти в метр. Достаточно большого калибра. Что это за снаряд – непонятно. Около этой гильзы – 23 подковы. Видимо, была кузница. А подкова, как известно, к удаче.

Примета не подвела. И уже в самый последний день работы случился «зацеп». Подняли каску. Определили, что там не один погибший. Но копать было поздно. Утром нужно выезжать. Да и за 83 года там выросли огромные сосны. Всё было оплетено корнями. Дали сведения другим отрядам и уехали. Копали там уже без нас. Четыре дня подряд работали человек десять из разных отрядов. И вот на пути к Новгороду получаю смс: «разворачивайтесь, подняли бойца из Башкирии». Я-то хотел развернуться, но ребята не могли.

– И сколько бойцов там нашли?

– Семь. Самым первым оказался боец родом из д.Курбатово Караидельского района Башкирии Иван Фёдорович Бабкин (этой деревни давно нет). Сейчас родственники работают над тем, чтобы перевести останки в Дуванский район для торжественного перезахоронения. Под ним лежал боец из Пермского края. У трёх бойцов медальоны оказались пустыми. У пятого и шестого оказались не эбонитовые пеналы, а так называемые «ладанки» ещё с царских времён. Металлические, негерметичные. Вероятность их прочтения близка к нулю. Их выдавали тем, кто вступил в Красную армию в 1937-38 годах. При седьмом вообще не было медальона. Из 26 поднятых всеми поисковыми отрядами бойцов, семеро были из этой ямы.

Мы вернёмся

… Их все там называют башкирами. Помимо поисковых работ ребята участвуют во Всероссийской вахте памяти. Привозят стенды, сувениры, гостинцы. В национальных костюмах, с луками, рассказывают о Стерлитамаке, Башкирии, подвигах наших земляков. Про наши батальоны в Донбассе. Участвовали в программе «Мост дружбы» вместе со школьниками, студентами, просто местными жителями (местные СМИ дали анонс мероприятия). Даже организовали кулинарный вечер, приготовили настоящий бешбармак. Привезли баурсаки, казылыки, закуски, кумыс. Невельцы по достоинству оценили наш стол. Кстати, в прошлом году ребята из Невельского района приезжали в Стерлитамак, участвовали в акции по посадке деревьев на аллее Героев.

– А что Себежский район? Ведь там было основное место дислокации 170-й
дивизии.

– Увы, в Себежском районе местная администрация, мягко говоря, нас не поддерживает. Создали зелёную улицу для своего отряда. Несмотря на это, мы там работаем и будем работать. В поиске останков наших земляков, нас ничто не остановит.

– И всё же, хоть вы и нашли место гибели бойцов, но раскопали их другие. С каким настроением вернулись из экспедиции?

– Считаю, что экспедиция была успешной. Конечно, было бы здорово, если бы именно мы подняли этих бойцов. Но, в конце концов, все мы делаем общее дело. Мы сдружились с невельскими поисковиками. Определили перспективный район поисков. Осенью обязательно вернёмся.