Подполковник органов безопасности РФ в отставке - об эпизодах своей службы

Эпизоды моей службы

Эти заметки хотя бы частично показывают содержание нашей службы в 80-е годы. Думается, нынче моим коллегам труднее, и задачи, решаемые сегодня ими, – острее. Хочу пожелать им успехов.

Обеспечение безопасности

Начну с важного, но курьёзного случая. В мае 1985 года в Ленинград приехал М.С. Горбачёв с супругой. Нас привлекли к обеспечению безопасности пребывания руководителя страны и его супруги в городе. Он поехал  на Кировский завод, она – в Петродворец. Ясное дело, на территории дворцового комплекса не было ни души – наши сотрудники над этим поработали. Я стоял в оцеплении под нижним фонтаном и мёрз от ледяного ветра с Финского залива. Гляжу – на верхнюю террасу выходит Раиса Максимовна и начинает обозревать оттуда весь дворцовый комплекс. В это время, неожиданно для всех, на пустой дорожке появился мужчина лет тридцати в спортивной одежде и кедах. И бежит он как раз в сторону супруги Генерального секретаря. Наши – за ним, догнали, задержали. Выяснили, как положено, личность. Как оказалось, этот молодой человек даже не слышал о приезде высокой гостьи. Он просто занимался бегом трусцой, как делал это каждый день. И известными только ему дорожками пересёк и первую, и вторую линию оцепления. За что всем нам крепко влетело.

На связи с коллегой из Анголы

В том же 1985 году в Москве состоялся ХII Всемирный фестиваль молодёжи и студентов. Город освободили от разных подозрительных личностей, и его заполнили многочисленные гости из более чем ста стран мира. Естественно, для обслуживания фестиваля со всего Союза были командированы в Москву  сотрудники правоохранительных органов, в том числе и государственной безопасности. Мне было поручено работать с делегацией из Анголы, переживавшей тогда смутные времена. Я вышел на связь с офицером госбезопасности этой страны и провёл с ним ряд конфиденциальных встреч. Мы говорили о возможных угрозах для членов делегации и мерах по их предотвращению. Жили ангольцы на юго-западе Москвы, в гостинице «Салют» на Ленинском проспекте, а я − через дорогу, напротив. Благодаря такой близости мы могли общаться в любое время. Офицер хорошо говорил по-русски, и у нас сложились с ним дружеские отношения. В результате нашей совместной работы были выявлены и устранены несколько реальных угроз, исходивших от недружественно настроенных членов ряда делегаций.

До сих пор вспоминается с улыбкой

Как-то летом, в разгар горбачёвской антиалкогольной кампании, коллектив башкирских чекистов надумал отдохнуть с  семьями на реке Белой. Заказали прогулочный катер и начали готовиться. Наш хозяйственник по этому случаю раздобыл где-то два кегля с чешским пивом, которое в те годы было большим дефицитом. Мужчины уже предвкушали удовольствие. Но не тут-то было. На прогулку пригласили нашего куратора из руководящего органа. А он, когда узнал, что мы берём с собой на отдых пиво, осерчал и потребовал немедленно от него избавиться. Пришлось на глазах изумлённой публики слить пиво прямо в реку. Говорят, правда, что некоторые изобретательные товарищи подставляли под струю имевшиеся ёмкости и чуть-чуть попробовали чешского пива.

Боевая тревога в Уфимском аэропорту

В ночь на 20 сентября 1986 года оперативный дежурный по республиканскому Комитету государственной безопасности разбудил меня по сигналу «Боевая тревога». Я быстро оделся, прихватил «тревожный» чемоданчик и минут через десять уже был у здания Комитета на Крупской. Вскоре в составе оперативно-следственной группы мы помчались по пустынной ночной дороге в сторону аэропорта.

Старший группы сообщил нам, что в 2 часа 40 минут двое вооружённых людей в военной форме ворвались в стоявший на посадке самолёт Ту-134А с 76-ю пассажирами на борту и объявили их заложниками. В ответ на протесты людей они открыли стрельбу, убив двоих. Террористами оказались два солдата срочной службы, девятнадцати и двадцати лет. Они похитили в своей воинской части, находившейся в Уфе, автомат и ручной пулемёт, а по пути в аэропорт убили двух милиционеров, которые пытались их задержать.

По установленному порядку операцию по освобождению самолёта возглавил председатель КГБ республики Вадим Григорьевич Мищенко. Переговоры с террористами вёл командир роты, где служили солдаты. Из Москвы прилетели профессионалы легендарной «Альфы».

В течение четырнадцати часов бандиты (иначе их и не назовёшь), добиваясь вылета за границу (в Пакистан), удерживали в самолёте экипаж и заложников, угрожая им расправой. Преступники также потребовали доставить им наркотики. Эта просьба – по тактическим соображениям – была удовлетворена.

В результате умелых переговоров трижды освобождались заложники: сначала три женщины с двумя детьми, затем – основная часть пассажиров, а потом и остававшиеся двадцать человек.

В этой операции у каждого участника были своё место и обязанности, определённые заранее инструкцией. Я состоял в так называемой группе фильтрации, которая разбиралась, кто есть кто из отпущенных пассажиров.

В полдень бойцы группы «Альфа» совершили штурм самолёта и обезвредили террористов. Один в перестрелке был убит, второй тяжело ранен.

Вместе с другими участниками операции я провёл в аэропорту более суток – в военной форме и с оружием в руках. А в Уфе в это время проходила свадьба племянницы, на которую я был приглашён.

Без скидки на текущий момент

В конце 80-х – начале 90-х годов характерной особенностью внутриполитической ситуации явилась трансформация мощной структуры защиты страны – КГБ СССР. Её начали дробить, переименовывать, чернить в средствах массовой информации. Не подготовленные профессионально, но нахрапистые проходимцы, в одночасье выбившиеся в разного уровня руководителей, скатывались до откровенного предательства. Пресловутая «перестройка» сбила с толку значительную часть сотрудников ещё вчера грозного ведомства, породила в умах разброд и шатание. Вместе с тем, служебные обязанности надо было выполнять без скидки на «текущий момент».

Улу-Телякская трагедия

4 июня 1989 года в час пятнадцать ночи под Улу-Теляком из-за утечки газа на магистральном продуктопроводе произошёл взрыв газового облака в момент прохождения встречных пассажирских поездов «Новосибирск-Адлер» и «Адлер-Новосибирск». Эта страшная трагедия унесла жизни пятисот семидесяти пяти человек, среди которых − почти двести детей.

Для расследования и ликвидации последствий катастрофы были привлечены громадные силы и средства, в том числе КГБ БАССР.

С катастрофой такого масштаба башкирским чекистам сталкиваться ещё не приходилось. Все силы были направлены на выяснение причин случившегося, определение виновных и воссоздание обстоятельств трагедии. Нужно было понять, не было ли в ней чьего-то злого умысла. Трагедия случилась в выходной день. Многие сотрудники отдыхали на дачах, за городом, а мобильной связи в то время не было. Но всё же сигнал на общий сбор прошёл, и, спешно бросив все дела, каждый устремился к месту службы.

Площадь поражения взрывом на местности исчислялась квадратными километрами. Были фотографии с вертолёта, где поваленный лес выглядел как спички, разбросанные радиальными лучиками от эпицентра взрыва. Результаты первичного опроса оставшихся в живых пассажиров поездов и локомотивных бригад показывали, что взрыв явился полной неожиданностью. Многие из опрошенных говорили, что в головы им не приходило иных мыслей, как о начале ядерной войны.

Первое сообщение о непонятном взрыве поступило дежурному станции Улу-Теляк по радиосвязи от локомотивных бригад пострадавших поездов. В то время средства связи позволяли общение только на ближайшем расстоянии. Случилось так, что локомотивы обоих поездов проскочили эпицентр взрыва и была возможность использовать штатные радиостанции. Машинисты сообщили, что произошёл непонятный взрыв, всё вокруг горит, в темноте мечутся пострадавшие пассажиры, требуется помощь. Передав эту информацию по проводам в Уфу, дежурный по станции сделал всё, что мог. Нашёл на станции свободную грузовую платформу и с маневровым тепловозом отправил её к месту катастрофы. Первая эвакуация людей осуществлялась этой платформой, на которую оставшиеся в живых пассажиры, проводники вагонов, локомотивные бригады грузили обгоревших, окровавленных людей. Этот ужас длился до рассвета, когда из Уфы подоспели ремонтные и медицинские силы.

Поднятое по тревоге высшее военное вертолётное училище, могло выдвинуться только в светлое время. Такие тогда были технические возможности да и где среди порушенной тайги ночью найдёшь место для посадки даже современного вертолёта?

Для доставки в больницы Уфы пострадавших были совершены десятки рейсов. Свободная от застройки часть улицы Зорге, куда приземлялись вертолёты с обожжёнными людьми, с тех пор так и называется, – вертолётная площадка. Теперь там высятся новые дома.

Мой бывший сослуживец, ныне полковник в отставке Егор Яковлевич Измалкин, прибыл на место трагедии одним из первых. Он вспоминает, что неведение о причинах катастрофы длилось немало часов. Осмотр места происшествия на значительной территории потребовал большого количества компетентных специалистов, их распределения по секторам осмотра; документирования картины происшедшего до начала восстановительных работ. Только в результате совместных действий на расстоянии нескольких десятков метров от железной дороги была обнаружена земляная воронка, в которой зияла разорванная вдоль газопроводная труба. Разрыв составлял около двух метров. Одновременно сотрудники газоперекачивающей магистрали по приборам обнаружили резкое падение давления в трубе и совершили аварийную остановку прокачки. Объединение этой информации со сведениями о происшествии на железной дороге и показало первопричину взрыва. Как выяснилось, труба газопровода диаметром около одного метра пересекала железную дорогу именно в этом месте. По трубе круглосуточно транспортировался под давлением в несколько десятков атмосфер газ – широкая фракция легких углеводородов. Тот самый газ, транспортировка которого в Европу в настоящее время является существенным политическим и экономическим фактором.

Уже к концу дня, 5 июня, участникам расследования стало ясно, что причиной происшествия стала техногенная катастрофа, связанная с неисправностью газопровода высокого давления. Роковой случайностью в судьбе пострадавших стало то, что встреча двух поездов произошла в эпицентре расползавшегося по земной поверхности газового облака. Неизвестно откуда возникшая искра или какой-то другой открытый огонь привели к колоссальному взрыву.

Наши сотрудники и спасатели, которые практически сразу после взрыва прибыли на место трагедии, увидели жуткую картину. Ударной волной с железнодорожных путей было сброшено одиннадцать вагонов, семь из них сгорели совсем, а оставшиеся полностью выгорели внутри. На месиво человеческих тел вокруг было страшно смотреть.

Мой товарищ, работавший тогда в «Газсервисе», рассказывал, как в тот день срочно доставил к месту трагедии 40 баллонов сжиженного пропана – для резки вагонов. Он и шофёр грузовика были потрясены тем, что увидели. Со всех деревьев срезаны верхушки, а стволы стоят чёрные, как уголь. Из опрокинутых вагонов доносятся стоны. Кровь, запах гари и жара. Около десяти спасшихся пассажиров в шоковом состоянии бросились в сторону леса. Их задержали местные жители.

В этой ситуации громадную, не свойственную своей основной, работу проделали сотрудники КГБ БАССР, организовавшие систематизацию сведений о пострадавших. Граждане, в обычной жизни не представлявшие, чем занимаются сотрудники КГБ, могли убедиться, как чётко и слаженно работает ведомство. Как срочно оповестить родственников погибших? Как и где разместить выживших и их близких? Хотя компьютеров тогда не было, машинописные списки погибших, умерших и выживших обновлялись ежечасно. Свыше тысячи пострадавших разместили в больницах разных городов и крупных населённых пунктов республики. В то же время прибывающие из разных городов родственники пострадавших, родители ехавших на отдых и с отдыха детей метались по больницам и моргам в поисках близких. Многие родители погибших детей рвались к месту происшествия, хотя там кипела работа по восстановлению транспортных магистралей. Это, естественно, вызывало их понятное возмущение. Кого-то ещё не нашли ни в больнице, ни в морге, а тут уже бульдозеры выравнивают трассу. Сколько же внимания, такта, выдержки потребовалось, чтобы хоть как-то утешить несчастных, не допустить выплеска отрицательных эмоций, способных усугубить ситуацию.

Днём 4 июня в Уфу прибыли руководители государства – М.С. Горбачев и Н.И. Рыжков со свитой. Выйдя из вертолёта, они постояли в соседнем лесочке и улетели обратно. Нам этот приезд запомнился тем, что пришлось много отписываться. Проезжая по Уфе в микроавтобусе, делегация увидела здание Комитета государственной безопасности республики на Крупской, 19. Кто-то из свиты (говорят, что покойный либеральный демократ А. Собчак) обратил внимание М.С. Горбачёва на «излишества», с которыми построено здание.  Помню, как мы, члены Коллегии республиканского КГБ, писали письмо М.С.Горбачёву. Мы, как нам казалось, убедительно объяснили мотивы строительства такого здания. Однако наши доводы в Москве то ли не услышали, то ли проигнорировали. И часть площадей ведомства передали в пользование городу и прокуратуре республики. Удивительное было время. Разве без согласия Центра могли бы построить такое здание для башкирских чекистов?

По факту взрыва Уфимской транспортной прокуратурой было возбуждено уголовное дело. В ходе расследования сотрудниками прокуратуры, КГБ и МВД БАССР были опрошены сотни людей, осуществлялась выемка документов о техническом состоянии и железной дороги, и газопровода, различные судебно-технические экспертизы. Приходилось сталкиваться и с тем, что ответственные специалисты двух видов транспорта (железнодорожного и трубопроводного) старались доказать, что как раз в их-то хозяйстве все функционировало безупречно. На доказательство вины конкретных работников, допустивших роковой брак, потребовались годы.

Расследование показало, что, дойди это злополучное облако до населённого пункта, пострадало бы ещё больше невинных людей. Свойства транспортировавшегося газа таковы, что он не улетучивается в атмосферу, а стелется по земле, заполняя низины.

После этой катастрофы руководители железных и автомобильных дорог ввели в свои правила новые дорожные знаки: «Внимание! Пересечение с трубопроводом. Остановка запрещена».

Результатом сложного всестороннего расследования стало то, что судом были признаны виновными те, кто с нарушением строительных норм укладывал, а затем эксплуатировал эту трубу. Умышленных действий со стороны посторонних лиц и персонала трубопровода не было выявлено, хотя такие версии отрабатывались самым тщательным образом.

5 июня в память о погибших в стране был объявлен однодневный траур. В 1992 году на месте аварии воздвигли восьмиметровый мемориал, у которого ежегодно проводятся траурные мероприятия, посвящённые жертвам той страшной трагедии. Вечная им память.

Живая цепь

В начале апреля 1990 года в Уфе в питьевую воду попал фенол. К нам стали поступать сигналы о том, что из кранов горожан потекла вода со странным запахом.

Это была тяжёлая пора. Экономика в упадке, страна на грани развала. У многих не было работы, зарплаты, продуктов. Однако когда люди лишились возможности пить чистую воду, они запротестовали. 8 апреля на Советской площади собралась толпа недовольных горожан – это был первый митинг, прошедший на волне фенольных событий. На нём был образован Объединённый комитет общественных организаций, который возглавил получивший в те дни большую известность профессор Башгосуниверситета М.Г.Сафаров. Основной задачей ОКОО стало принятие неотложных мер по налаживанию нормального водоснабжения, улучшению экологии столицы республики.

Конечно, чекисты не стояли в стороне от событий и чётко контролировали обстановку. В толпе могли быть провокаторы. Но, как и все жители Уфы, мы были на стороне защитников экологии. В поисках достоверной информации мы часто посещали совещания в ведомствах и учреждениях и встречи с населением, которые ежедневно проводили М.Г. Сафаров и Р.З. Хамитов, бывший в то время председателем экологической комиссии Верховного Совета Башкирии. К слову сказать, вопросы ставились острые, но ответы на них давались честные, правдивые.

Самой масштабной стала акция «Живая цепь». Сорок тысяч горожан, взявшись за руки, встали по оси улиц от нынешнего Дома правительства на Тукаева до «Химпрома». В первой десятке стоявших в цепи был даже председатель КГБ БАССР, генерал-майор В.А.Поделякин. К слову сказать, Владимир Андреевич многое делал, чтобы отстоять честь органов безопасности от необоснованных нападок новоявленных «либералов». Мол, куда смотрели чекисты, почему они допустили подобное? Он проводил встречи в коллективах предприятий и учебных заведений, выступал на общественно-массовых мероприятиях, пресс-конференциях, что для того времени было необычно. Помню, восходивший в ту пору в зенит популярности журналист А. Саитов пригласил нашего председателя и еще несколько членов Коллегии КГБ БАССР (в том числе и меня) на телевидение, где задавал «неудобные» вопросы. И это тоже для того времени было внове. Мы выдержали импровизированный экзамен с честью.

В очередной раз убеждаешься в том, что в единстве – сила. Чуть позже было подписано постановление Совета министров республики «О первоочередных мерах по охране окружающей среды в г. Уфе и Благовещенске», где были расписаны мероприятия по стабилизации сложившегося положения, намечены конкретные меры по улучшению ситуации. Помнится, какое-то время работающие горожане получали так называемые «фенольные» выплаты, что в какой-то степени компенсировало им перенесённые страхи и волнения. С экологической бедой в республике справились. Однако, как оказалось, впереди нас ждали более тяжёлые испытания.