Вячеслав Сухой: «Если подходить с умом, ничего страшного не будет»

В 1989 году после успешной ликвидации последствий аварии с утечкой радиации на атомной подводной лодке К-192 всем, кто в этом участвовал, предложили подать документы для подтверждения службы в подразделении особого риска. Все подали, а Вячеслав Кириллович Сухой отказался. Своё решение он объяснил так:

– Зачем? У меня уже есть удостове-
рение ликвидатора аварии на Черно-
быльской АЭС.

Как офицер-подводник оказался на пострадавшей от взрыва атомной электростанции? Обо всём по порядку.
Вырос Вячеслав в Стерлитамаке. Учился в школе № 6, увлекался лёгкой атлетикой, хорошо помнит своего тренера Валентина Фёдоровича Степучева. Занимался и в драмкружке ДК «Сода». В самодеятельных спектаклях, кстати, играл главные роли. Сказались и талант, и малое число мальчишек в коллективе. Признаётся, что в драмкружок его привели дворовые девчонки. Творческий успех, конечно, был. Ещё в далёком 1965 году о юных артистах рассказал «Стерлитамакский рабочий», разместивший и фотографию всего коллектива.

– Спорт, кружки отвлекали от улицы, – говорит Вячеслав Кириллович. – Развивали физически и умственно. Многие из наших дворовых мальчишек пошли другим путём. Некоторые сели.

Слава Сухой мечтал не о спортивных рекордах или большой сцене. Вместе с другом Евгением Черновым он собирался поступать в Куйбышевский электротехнический институт связи. Друг поступил и работал впоследствии начальником цеха связи на «Соде». А Слава подумал о том, что надо бы и сестрёнке, которая тоже скоро окончит школу, дать возможность получить высшее образование. Двух студентов отец бы просто не потянул. Их мама ушла из жизни рано, когда Славе было семь лет. Интересно, что родители родом из Башкирии. Отец – из-под села Толбазы (бывшего села Софиполь), мама – из села Васильевка
Куюргазинского района. А познакомились они на фронте. Кирилл Христофорович был капитаном, оперуполномоченным контрразведки Смерш, а Анна Яковлевна – старшим сержантом, старшим поваром в его подразделении. Их первенец Вячеслав родился в 1947 году в Литве, где родители продолжали борьбу с «лесными братьями».

Срочную службу Кирилл Христофорович проходил в танковых войсках в Душанбе. Он не только отлично знал боевую машину и вооружение, но был и комсомольским активистом. Эти качества, конечно, заметили и перед демобилизацией предложили продолжить службу в войсках НКВД. Хоть будущее поначалу и представлялось ему в роли председателя колхоза на родине, но он выбрал службу. Уже после войны, выискивая на литовских болотах недобитых врагов, капитан Сухой простудился, заболел туберкулёзом, был комиссован по второй группе инвалидности. Когда перевели на третью группу, стал работать инженером в ЖКО. И это с четырьмя классами церковно-приходской школы. У его детей были гораздо более широкие перспективы по части образования. Тем более что сын, стараясь помочь семье, решил стать морским офицером. А
это учёба за счёт государства. Поступил на химический факультет Каспийского высшего военно-морского Краснознамённого училища имени С.М.Кирова. После окончания в 1970 году получил назначение на Северный флот. Два года отслужил на атомной подводной лодке проекта 670. А это походы по Средиземному морю, длившиеся по 65 суток, непрерывное слежение за подлодками вероятного противника из блока НАТО, редкие всплытия лишь на перископную глубину для сеансов связи. Никакого свежего воздуха. А военный инженер-химик Вячеслав Сухой на борту АПЛ отвечал, в частности, кроме обеспечения радиационной
безопасности, ещё за выработку кислорода и удаление углекислого газа. Позднее был переведён в службу радиационной безопасности флотилии атомных подводных лодок в посёлок Заозёрный, а затем в Видяево. Так что командировка морского офицера в Чернобыльскую радиоактивную зону вполне логична.

– Расположились в жилом доме, освободившемся после эвакуации населения города Чернобыля. А дежурство в оперативной группе гражданской обороны (ОГГО СССР) осуществлялось в бывшем здании Чернобыль-
ского райкома партии, – вспоминает Вячеслав Кириллович. – Постоянно, кроме дней дежурства по группе, выезжали на станцию для оказания методической помощи в обеспечении радиационной безопасности ликвидаторов и контроля за радиационной обстановкой в зоне проведения работ по ликвидации радиационной аварии на ЧАЭС.

– То есть почти ежедневная радиаци-
онная опасность?

– Нет. Это был 1987 год. Над взорвавшимся четвёртым энергоблоком к тому времени уже построили железобетонный саркофаг. С собой я постоянно носил дозиметр. Где была опасность, туда не ходил. Иногда находили достаточно большие куски графита из активной зоны реактора, которые не сгорели во время пожара, а являлись высокоактивными отходами с большим уровнем радиации. Их изымали и захоранивали в специально оборудованных могильниках. Высоким оставался уровень радиации на вентиляционной трубе третьего и четвёртого энергоблоков. Показания дозиметра в вентиляционном помещении под этой трубой зашкаливали, так как прибор имел максимальный диапазон измерения 200 рентген в час. Поэтому точно определить радиационный фон в помещении не представлялось возможным. В таких местах я никогда не задерживался, поэтому не думаю, что месячная командировка (с середины июля до середины августа) отрицательно повлияла на моё здоровье. Наша оперативная группа была глазами и ушами командования. Но
здесь я часто думал и о другом – о том, что происходило в этих местах в годы Великой Отечественной войны. У меня есть снимок нашей оперативной группы возле печально знаменитой чернобыльской сосны. Её основной ствол идёт вверх, а две мощные ветви уходят на девяносто градусов, изгибаются и тоже идут вверх. На этой сосне фашисты вешали наших советских людей, партизан.

– Как вознаграждалась работа в радиационной зоне?

– За месяц мне выплатили три месячных оклада. Это всё.

– Сколько лет вы отслужили на флоте?

– 27 лет. В основном в посёлке Видяево. Именно отсюда в свой последний поход ушёл атомный подводный крейсер «Курск». Сюда после аварии отбуксировали К-192.

– Работы по ликвидации аварии на
К-192 были опасны?

– Я отвечал именно за безопасное проведение работ. Всё делалось по планам ликвидации последствий радиационных аварий и происшествий. Это исключало опасность.
– Вы уволились в запас с флота в достаточно молодом возрасте. Чем потом занимались?

– Да, в 45 лет, это было в 1992 году, я не представлял себя без дела. Отработал ещё двадцать лет на госслужбе. Был государственным инспектором, главным государственным инспектором Госатомнадзора. Это контроль за предприятиями, которые в своей работе использовали радиоактивные вещества или радиационные технологии, со всего юга Башкирии (в том числе за объектами «Кама1», «Кама2» в Стерлитамакском районе и «Бутан» в Мелеузовском районе). Семь лет трудился экспертомфизиком в радиологическом отделении городской клинической больницы № 1 города Стерлитамака.

– Чем сейчас увлекаетесь?

– Есть сад в «Рассвете». Я там занимаюсь плодовыми деревьями и кустарниками, цветами, выращиваю клубнику. Всё остальное уже тяжело в моём возрасте. Поэтому огородничество передал своим детям. Зимой гуляю. Знаете, когда впервые прошёлся по улице Строителей, подумал, что это не Стерлитамак, а какой-то другой город. Так там просторно и здорово. Продуманы зоны отдыха для взрослых и детей.

– Машину водите?

– Да. В отличие от многих моих сверстников я не ставлю автомобиль на долгую зимнюю стоянку. Езжу круглый год и не теряю навыков. Вожу внука на футбол. Недавно он приехал с соревнований в Оренбурге.

– Внуков много?

– Две внучки, они постарше. И два внука. У меня два сына, и они сделали мне подарки: одного внука назвали Вячеславом, другого – Кириллом. А я Вячеслав Кириллович. Внучка Полина Сухая, когда училась в школе, публиковала свои стихи в «Литературной странице» вашей газеты. Сейчас оканчивает факультет журналистики Санкт-Петербургского государственного университета. Внучка Дарья Сухая тоже учится в Санкт-Петербурге, в архитектурностроительном колледже.

– Вячеслав Кириллович, всё-таки вы служили на атомной подводной лодке, участвовали в ликвидации двух ядерных аварий. И никаких последствий?

– Если подходить с умом, ничего страшного не будет. Главное – строго соблюдать все правила и инструкции. Надо помнить, что все они написаны здоровьем и жизнью людей, в этом я не раз убеждался.