Житель Башкирии - ликвидатор последствий ядерной аварии рассказывает о рискованной работе на Чернобыльской АЭС

ШКОЛА, СЛУЖБА И ЛЮБОВЬ

Амир Загидуллович Крымбаев – коренной стерлитамаковец. Учился в школе № 7. Вспоминает, что  детстве он и его друзья жили в бараках. И криминогенная обстановка в их районе была сложной.

После школы выучился на плотника-столяра-краснодеревщика и художника-оформителя. Мечтал о службе на подводной лодке, но в реальности всё сложилось иначе – взяли в химические войска.

Ещё до призыва познакомился с замечательной девушкой. Она дождалась его из армии. Поженились, вырастили с Асьмой Ганиевной дочь. Сейчас их радуют внуки и правнуки.

РАЗЛУКА

Была в их счастливой семейной жизни вынужденная и тревожная разлука.

В конце июля 1986 года Амира Загидулловича вызвали в военкомат. Прошёл медкомиссию. Потом вручили повестку и вместе с другими мобилизованными отправили на подготовку в Тоцкие лагеря. Через две недели химики-разведчики отправились в Куйбышев, потом в Киев, а оттуда – в село Ораное.

Жили сначала в холодных палатках. Потом сами установили более вместительные брезентовые жилища с деревянными каркасами. Утепляли их сеном, соломой и глиной. Дело шло к осени, когда комбат спросил:

– Кто может сложить печку?

– Я попробую, – отозвался Крымбаев. И выложил из красного кирпича две печки, хоть никогда раньше этим делом не занимался.

ЗДЕСЬ МНОГОЕ БЫЛО ВПЕРВЫЕ

Здесь многое приходилось делать впервые.

Через четыре дня после прибытия в Ораное и обустройства быта отправились на пострадавшую от взрыва Чернобыльскую АЭС.

Смывая брандспойтом радиоактивную пыль, работали по 15 секунд. Четырежды с этой целью Амиру Загидулловичу довелось подняться на крышу станции.

После короткой работы – в душ и обратно в часть.

Потом снимали радиоактивный грунт и заливали бетоном.

«Луноходами» там называли мини-тракторы, сталкивавшие ковшами графит с крыши станции. Когда эта техника набирала большие дозы радиации, её подхватывал тросом вертолёт и сбрасывал в могильник. Был случай, «Луноход» оторвался от вертолёта и упал на двигавшийся «КамАЗ». К счастью, никто не пострадал.

Другой случай оказался трагическим. Для строительства саркофага установили подъёмные краны. К тому времени уже был готов фундамент. Получилось так, что вертолёт, опускавший зонд, задел им стрелу крана. Винтокрылая машина рухнула. Члены экипажа и дозиметристы, находившиеся в ней, всего шесть человек, погибли.

Ещё запомнилось Амиру Загидулловичу, что на повреждённый взрывом реактор сначала сбрасывали с вертолётов свинцовые листы. Но они ложились как попало, толком не закрывая смертоносную поверхность. Потом стали засыпать свинцовыми гранулами. Этот способ оказался намного надёжнее.

В то время в Ораном и его окрестностях шли сильные дожди и грибы уродились на редкость крупными. Многие собирали, готовили и ели их. Крымбаев, понимая, что всё вокруг радиоактивно, этого не делал и других отговаривал. Прислушивались не все.

Как-то с другом они разговаривали на башкирском языке, и к ним подошёл обычный, на первый взгляд, мужчина. Как и все – в военном бушлате, только выглядел он постарше. А привлекла его родная речь. Земляк оказался родом из Сибая. Запросто разговорились. Он дал несколько полезных советов как противостоять радиации. И только когда новый знакомый попрощался и пошёл по своим делам дальше, на его брюках были замечены лампасы. Стало понятно, что общались с генералом.

ДОЗЫ

Между тем замеры набранных радиоактивных доз показывали, что к концу своей работы по ликвидации последствий ядерной аварии Крымбаев набрал более 24 рентген. Для сравнения – в 1986 году ликвидаторов отправляли домой, даже если срок командировки ещё не закончился, при наборе 25 рентген, а в 1987 году критическими стали считаться 10 рентген.

Жили в Ораном и периодически выезжали на Чернобыльскую АЭС до 8 октября.

ОДИН ИЗ ДВЕНАДЦАТИ

Вместе с Амиром Загидулловичем из Стерлитамака в чернобыльской радиоактивной зоне их было 12 человек. В живых из этой группы к 2018 году остался он один.

Не сразу, но Крымбаев тоже ощутил на себе воздействие радиации.

БУДЬ МОЛОЖЕ, ПОШЁЛ БЫ НА СВО

– Не жалеете, что работали в радиоактивной зоне? – спросил я его.  

– Кто, если не мы? – ответил он, – не жалею. Был бы моложе, пошёл бы добровольцем на СВО. Но я с 1950 года рождения, в таком возрасте на фронт уже не берут.

РАБОТА, ПЕНСИЯ, ОТДУШИНА

После Чернобыля Амир Загидуллович с другом открыли кооператив. Набрали людей, оформляли магазины, кафе, сауны. Там и проработал до пенсии.

Сейчас его отдушина – дом в Наумовке, купленный дочерью. Там проводит большую часть времени, поскольку всегда есть чем заняться – три теплицы, баня, куры, утки, гуси, пчёлы. Пчеловодством большей частью занимается зять. И, кстати, отправляет мёд землякам в зону спецоперации.

ГЛАВНЫЕ НАГРАДЫ

У Амира Загидулловича много наград. Но в день нашей встречи на его пиджаке было только две, которые считает главными – нагрудный знак «Герой Чернобыля» и орден Мужества.

ФОТО СЕРГЕЯ КРАМСКОВА