Всевышний дал шанс

В зоне спецоперации весна ранняя. В апреле уже стояла нестерпимая жара. Водой, что сбрасывали с дронов, невозможно было утолить жажду, да и совершенно безвкусной она оказалась. Двое из десантно-штурмовой бригады поставленную задачу выполнили: прорвались через простреливаемый участок, донесли и установили на позицию автоматический гранатомёт АГС-17. Но выйти оттуда враг уже не дал.

Укрылись в крохотном блиндаже. Теперь можно было чуть расслабиться. Боец с позывным «Муха» остался один (напарник отошёл куда-то). Снял бронежилет, каску, как вдруг услышал гул дронов. Вскоре раздался первый взрыв. Над головой высветилось небо. Сквозь развороченный потолок он увидел вражеский «камикадзе». Он то разгонялся, то отлетал назад, будто прицеливался. Муха подтянул к голове ящик с песком (хоть какое-то прикрытие), заткнул уши, чтобы не слышать этот пронзительный звук. В отчаянии вырвалось: «Ну давай же, бей!» Вражеский дроновод будто услышал – раздался оглушительный взрыв. Когда Муха пришёл в себя, понял, что лежит, присыпанный землёй, под брёвнами. Пальцами вычистил изо рта землю. Голова горела будто в огне, правое ухо болело. Начал выкапывать себя. По рации вызвал помощь, но никто ему в это время не смог бы помочь.

Прилетел новый дрон-сбросник, прицелился, сбросил гранату. Муха видел, как она летела прямо в него. Оторвалась чека, ещё секунда – и всё будет кончено. Но граната зацепила ветку, отскочила и разорвалась чуть в стороне.

– Тут я понял, что Всевышний дал мне шанс, который я обязан использовать, – вспоминает он. – У меня есть спасительное окно до того момента, когда на смену этому прилетит следующий дрон. На втором дыхании начал отталкивать брёвна, отыскал второй ботинок. Допил последние глотки воды из бутылки. Чувствовал, что из правого уха течёт кровь. Однако надо было уходить. Пополз. Ноги не держали, тряслись. Снова прилетел дрон, снова взрыв – не задело. Ещё раз рвануло – опять мимо. Послышался звук «камикадзе». В состоянии аффекта свалился в какую-то яму. Там оказался наш боец. По возрасту мне в деды годится. «Ты меня спалил!» – говорит. Я ему: «Извини, так получилось». «Это тебя кошмарят?» – спрашивает. «Меня» – говорю. Дед оказался штурмовиком из другой бригады.

В этой яме он просидел двадцать один день без воды и пищи. Буквально отбирал у мышей надкусанную ими просрочку. Грызуны там, как домашние животные: людей совсем не боятся. Впрочем, не так мучил голод, как жажда. Временами даже язык прилипал к нёбу. Вода быстро кончилась. Спасали найденные влажные салфетки. Их и жевал.

К тому времени, когда его спасли, по его собственному признанию, у него «фляга потекла». Забился в угол и никуда не хотел уходить, пока парень из «Вагнера» не привёл его в чувство. Выбирался из последних сил. Шёл как во сне, не обращая внимания на то, что творилось вокруг, будто не с ним это было. Над головой жужжали дроны, всюду слышались разрывы мин, снарядов и сбросов. А он всё шёл и шёл, не обращая на них внимания.

Артур отправился на фронт добровольцем в мае 2023 года. Так получилось, что в своё время на срочную его не взяли: перед самым призывом на соревнованиях по борьбе получил серьёзную травму. И вот теперь решил заполнить этот «пробел» в своей биографии. Попал на Дальний Восток, в десантно-штурмовую бригаду, оттуда – в Крым, потом на Кубань. В июле они уже сменили вагнеровцев в Бахмуте.

Первый день запомнился руинами домов, редкими горожанами, космическими ценами и просьбами детей: «Дяденька, купите что-нибудь покушать!»

Вагнеровцы ушли, передав занятые позиции контрактникам. Наша артиллерия ещё не успела закрепиться. Разведав, что идёт ротация, противник пошёл в наступление, пустил в ход всё, что было: пушки, миномёты, ракеты, танки, дроны…

Муху назначили наводчиком миномёта «Василёк» на боевой машине десанта (БМД). На ней они успели сделать восемь выездов. Восемь раз успешно отстрелялись, на девятый их накрыли. К счастью, обошлось без «двухсотых». Даже серьёзных ранений никто не получил. Но некоторых всё же контузило. После этого Муху перевели во взвод огневой поддержки.

Потом был Волчанск. Здесь уже стало жарко во всех смыслах. Штурмовиков с ходу бросили в пекло. Бои там совсем другие. Сначала выдвигается разведка, за ней штурмовые группы по два-три человека и только потом «закрепы».

– Первые две двойки сумели проскочить, – продолжает он, – остальных накрыли. Мы были девятой двойкой. Вышли в четыре утра. Нам повезло, несмотря на то, что по нам били и снайперы, и артиллерия, и «Грады». И вдруг всё стихло. Оказалось, диверсионно-разведывательная группа. Задача – продвинуться как можно дальше, собрать побольше информации. Они прошли мимо. Ни они нас не тронули, ни мы их. Только доложили: неизвестная группа двигается в сторону наших позиций. Комбат ответил: «Это ДРГ противника». Вот такие специфичные там бои – всё перемешано.

Как-то подошёл боец (и с той, и с другой стороны выдвигаются без опознавательных знаков): «Куда, – говорит, – братцы, направляетесь? На какую точку?» Я ему: «А ты кто такой?» Он: «Мы с другой стороны зашли. Выбираемся». «Из какого подразделения?» – спрашиваю. И тут он называет подразделение, из которого по сообщению комбата была вражеская ДРГ. Предлагал проводить. Разминулись без эксцессов.

Не прошли и пятидесяти метров, как наткнулись на двух связанных пленных вэсэушников. По виду кавказцы, явно наёмники. Глаза горят. Готовы нас взглядом убить.

У них там много наёмников, особенно поляков. С хвалёными азовцами приходилось иметь дело. Однажды смотрим: они бегают, стреляют, орут что-то. У них у каждого второго на каске камера. Побегали, поорали, постреляли и скрылись. Мы так и не поняли, зачем. Видно, для своих хозяев показуху какую-то снимали.

Идём дальше. Чем ближе к вражеским позициям, тем гуще в небе дроны. В помощь нам дали ещё двоих. Один остался на точке, а мы втроём двинули вперёд. Задача – войти в одно из зданий, закрепиться и прикрывать наших. Двое впереди меня проскочили, и тут у меня под ногами раздался взрыв. Мгновенно ноги до самого таза онемели. Но сознание я не потерял. «Раз не упал, – думаю, – значит, ноги на месте. Не оторвало. Над головой дрона нет. Иначе он вторым сбросом добил бы меня».

Уже потом до него дошло, что он подорвался на растяжке- «паутинке». От взрыва разорвало аптечку, разбросало все жгуты, магазины. По ногам обильно стекала кровь. По рации сообщил: «Я – «триста».

Рядом были руины какого-то завода. Из пяти этажей осталось два. Единственное укрытие. Товарищи кинули ему жгут. Муха перетянул правую ногу, из-последних сил перебинтовался, двинул к своим. Попытался перелезть через невысокий забор и потерял сознание…

Очнулся от того, что двое темнокожих пытались стащить его с забора. Рука инстинктивно потянулась к гранате. И тут только вспомнил, что в первый раз за всё время боёв не прикрутил к гранате запал. А без него это просто кусок железа. «Наёмники! – мелькнуло в голове. – Плен. Куда хуже!»

Они сняли с него бронежилет, каску, автомат. То и дело повторяли с акцентом: «Свои, свои». «Бандера тебе свой», – хотел он им ответить, но не успел, снова отключился. Когда открыл глаза, в первую секунду решил, что бредит. Кругом были наши, и среди них – те самые темнокожие. Медики обрабатывали ему рану. Оказалось, что перебиты обе ноги. Правая сильнее. Потом у него насчитали 22 осколка. Один из его спасителей оказался кубинцем, второй – сирийцем.

Впрочем, до спасения ещё было далеко. Его положили на носилки, прошли метров сто. Только завернули за угол дома, как раздалась пулемётная очередь. И над ними завис дрон-разведчик. До безопасного места оставалось метров 350, перепаханных воронками и усыпанных минами. Вся дорога пристреляна.

«Что делать?» – задумались бойцы из группы эвакуации. «Делайте что хотите», – ответил он, сжимая в руке молитвенник.

Только он это сказал, как в небе появился дрон-камикадзе. Муху закинули под какую-то железяку, а сами спрятались в здании. Дрон «отработал» по зданию. Муху не тронул. Потом его занесли в здание.

А раненых всё несли и несли. Стоял грохот разрывов. Муха уворачивался, как мог. Прислушался. Судя по звукам, враг пытался взять их в кольцо. В это время парень из соседней роты узнал его. Взял над ним «шефство». Приготовил из сухпайка макароны с тушёнкой. «Ешь! – наставлял он. – Тебе надо поесть! Набраться сил». Мухе было не до еды, хотелось только пить. «Шеф» чуть ли не силком заставлял его есть.

И тут стеной полил спасительный ливень. В такую погоду дроны не летают. Началась спешная эвакуация раненых. Подошло подкрепление. Его положили на носилки. Только что сухая пыльная земля в считаные минуты превратилась в вязкую жижу, в которой скользили ноги. Пока его несли, Муха несколько раз вываливался из носилок. Пытался ползти сам, чтобы хоть как-то облегчить труд своих спасителей. От потери крови и от обезболивающего укола пересохло в горле. Кружилась голова и тошнило. Наконец дошли до спасительной лесопосадки. Но это была уже не та посадка, через которую они выдвигались, – так по ней отработала вражеская артиллерия. Тем не менее самое страшное было позади.

– Что-нибудь позитивное можешь вспомнить? – поинтересовался я.

– Осталось в памяти, как в первый раз помылись в бане. До этого даже зимой под открытым небом на морозе «умывались» влажными салфетками. А ещё простые радости мирной жизни: например, покупки в магазинах сладостей, соков.

Запомнилось, как на 23 февраля, на Новый год получали праздничные пайки со сгущёнкой, шоколадом «Алёнка» от гумконвоев… Вот такие радости на передовой.

– Что собираешься делать дальше?

– Дойти до победы.

– Ты же сказал, что тебя комиссовали?

– Через Министерство обороны меня уже не возьмут – комиссовали подчистую. Хочу пойти в добровольческий отряд.

Фаяз Юмагузин

Получить подробную информацию о наборе на военную службу по контракту можно по телефонам: 8-927-310-39-33; 8(3473)20-61-51 – военный комиссариат Стерлитамака и Стерлитамакского района (ул.Худайбердина, 118, каб. № 19).